Сатору отчаянно нуждается в массаже, так к кому же лучше обратиться, как не к знаменитому массажисту Сугуру, который по счастливой случайности является его лучшим другом, в которого он влюблён уже более десяти лет?

Сатору пресекал на корню любые мысли о Сугуру, но как же удачно сложилось, что именно встреча с ним раскрыла ему глаза на чувства, которые тревожно бились в его груди.

Гето Сугуру много чего не понимает, но старается. Хотя иногда эта схема дает сбой и приходится пожинать плоды ломающей его систему неизвестной, которую игнорировать не получается.

— Даже если я и пьян, это не значит, что я говорю то, о чём на самом деле не думаю. — Да ладно? И как часто ты думаешь о том, чтобы взять в рот мой член? — Примерно каждый раз, когда вижу, как ты поглощаешь проклятия. Но чаще я, честно, думаю о том, как ты берёшь у меня. И нет ни одной грёбанной причины, чтобы Сугуру поддержал его пьяный бред. Ни одной, блять, причины. Но он всё равно спрашивает: — И как ты себе это представляешь?

Сатору думал, что давно привык к одиночеству, что одиночество ему стало родным, что с одиночеством в компании ему спокойнее всего. Но сейчас ему вдруг отчаянно хочется почувствовать себя не одиноким. Почувствовать себя кому-то нужным.

Сатору смотрит на него и осознает, что два года отношений стёрли три — разлуки. И, несмотря на яркость воспоминаний, разве можно начать с самого начала? Ведь все, что они могут сказать сейчас друг другу — это избитое давно не виделись, вслед за которым обязательно последует колкая тишина, наступающая между незнакомцами.

Самостоятельно насаживаясь на член Гето, Сатору чувствовал себя вонючей, грязной псиной. Словно инстинкты взяли верх, и всё человеческое, что было в нём, осталось за пределами полицейского Форда.

— Успокойся ты, не станет он меня отчислять за пару фраз, — произнес Мо Жань брату-близнецу. — Тем более, я слышал, что некоторые ученики, даже не посещая толком его пары, получали высшие балы. Значит, с ним определенно можно договориться. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀ Спустя несколько часов двое первокурсников и один преподаватель очень долго и громко… договаривались.

Части души Мо Жаня настолько ненавидят друг друга, что Тасянь-цзюнь обретает собственное тело. Теперь семейная жизнь на горе Наньпин должна сильно измениться... Мы же все понимаем, ради чего я это написала, верно?)

Лю Цингэ отравлен. Единственное лекарство — это двойное культивирование с сильным культиватором. Однако, рядом оказывается только... Ло Бинхэ?

Хуа Чэн с одногруппником случайно встречают у стен университета юношу с истфака и перебрасываются с ним парой фраз о преподавателе, который должен вести у экономистов всемирную историю. Одногруппник сразу посвящает обоих в грязные слухи о профессоре, а Хуа Чэну кажется странным, что студент исторического курит на перерыве у корпуса математиков и экономистов. Уже спустя пару становится понятно, что ему не просто показалось.