В глаза снова бросается Миша. Он прислоняет руки ко рту, глядя на чужие оценки, и замирает в ужасе. Миша должен понимать, каково сейчас Илье. Миша сильный, сильнее самого Малинина. Он терпел такое же все прошлые сезоны. Они все терпели. Илья внезапно утыкается в абсолютно жуткое понимание, что он забыл, каково это — проигрывать. Он так давно этого не делал. Миша заслужил эту победу, он так убивался ради неё. Он совсем не выглядит радостным, и Илья просто обязан это исправить.

– А такого не будет уже, – пытается улыбнуться. Это все довольно комично, на самом деле. – Ты же понял, что не особенный. Дальше легче будет. На его слова закатывают глаза. – Я особенный. – И ты восьмой на Олимпиаде.

—Миш,— имя его проносится между ними словно удар хлыста.Миша замолкает, поджимает губы и поднимает свои карие бездонные блюдца прямо на него.Он видит собственное отражение в этом щенячьем взгляде и Илья не может определиться чего хочет больше: отвернуться или вглядеться получше. Потому что в глазах напротив он отражается не таким каким ему кажется он выглядит: жалким и раздавленным. Он кажется себя просто настоящим. Он просто Илья, а рядом просто Миша. Они просто поделят это бремя на двоих.

Открывая дверь, Илья точно знает, что Мишу послать, как всех не получится. Знает, что Миша не уйдет, что не оставит, как бы не старался

Было поздно. Тренировка затянулась. Остались только они двое — Миша и Илья. Оба не хотели уходить первыми, но и не хотели оставаться рядом. Такая тишина, натянутая, как струна. Лёд уже начали заливать, свет в зале выключался по секциям. Миша снял коньки и бросил в сумку. Он слышал, как Илья с другой стороны раздевалки тоже расстёгивал куртку, как будто нарочно слишком громко. И вдруг — щелчок. Замок. Дверь. — Что за… — Миша шагнул к двери, дёрнул ручку.

Финал Гран-при в Гренобле. Первый снег, который ложится на город как белое забвение. Михаил не может выбросить из головы странный сон, в котором Илья поцеловал его. Он сходит с ума от собственных мыслей, от вины, от страха. А Илья — внимательный, настойчивый, но лёгкий, как тот самый первый снег - будто чувствует всё это. Иногда не нужно говорить вслух, чтобы быть понятым. Иногда достаточно шагов, совпавших в темпе, и прикосновения, чтобы всё в тебе сдвинулось навсегда.