Он медленно отключился от системы Бана, обхватил его «холодное» тело в свои руки, прижимая его голову к своему плечу ладонью.

Как только появился Капитан, все Идолы заволновались. Между ними начал ходить слух, суть которого заключалась в возможности отсутствия у Идола Безопасности ядра.

Капитан медленно поднял бровь, глядя на график. Глаз дернулся. Получив скрин от программистов, эмоции, что у него почти не были выражены, проявились на долю минуты. Исходя из файла, за последние двадцать минут, что он посвятил расследованию, Технолайк сошел с ума. Количество жалоб идолу порядку перевалило критическую отметку, превысив прошлый рекорд, появились сотни минут коротких видео... Словно молния, отобразились пиковые показатели. А все письма содержат синонимы одного слова — ребенок.

Капитан замер. В этом отражении, прямо напротив графы, которую Бан, судя по всему, только что открыл, красовалась надпись. Переменная называлась «Романтический интерес», а напротив неё, в столбце текущего значения, чётко и недвусмысленно, без всяких шансов на ошибку, значилось имя. Короткое. Всего три символа. Три знакомых до боли символа, которые Капитан тысячи раз видел в отчётах, в тактических выкладках, в своих личных, никому не доступных файлах.

Звук лопающегося терпения Бана можно было буквально слышать раздавшимся эхом в зале собраний. Он рывком прижал Капитана к стене так, что тот ударился о неё затылком, и пальцы идола порядка сжали ткань на чужой груди. Взгляд Бана был затуманен — изумруд его глаз помутнел и будто приобрёл бурый оттенок, а дыхание сделалось громким и прерывистым. Сейчас оно едва ощутимо касалось лица Капитана, щекоча его кожу.

Бан медленно выдохнул, позволяя себе крошечную надежду. Может Капитан потерял след? Может, запутался в лабиринте? Может, он всё-таки... И в этот момент в стеллаж справа от него, на уровне головы, с оглушительным треском вонзился штифт Капитана. Звук был такой, будто взорвалась небольшая петарда, резкий, громкий, разрывающий тишину на куски. Острый наконечник пробил текстуру стеллажа насквозь, как бумагу, и остановился буквально в сантиметре от виска Бана.