Не должен последователь смотреть на своего Бога с такой похотью, с таким неприкрытым желанием. Не должен взглядом вылизывать тело и давить на затылок. Но делает.

— Дело не в полете, — шипит между поцелуями священник, и словно пытаясь донести свою позицию, отрывается, вглядываясь в глаза цвета неба. — Они часть тебя. И они… как вкус вина, как старая баллада в твоем исполнении, как… — Свобода? — перебивает архонт, опуская ладонь на запястье Далии, и тот выдыхает. — Они - доказательство этой свободы. |***| Или же как простая просьба может перерости в что-то душевное и искреннее. То, что скрыто в сердце и заставляет любить. Доверие.

В Мондштадте говорят: «Пути Барбатоса неисповедимы», но Далия не думал, что они ведут прямиком в кровать. Когда твой бог напивается до состояния «вижу видения в каждой луже», работа дьякона превращается в испытание на прочность. Особенно когда это «божество» авторитетно заявляет, что единственный способ спасти мир сегодня ночью — это нарушить парочку приличий. Ироничная история о том, как переспорить Архонта, у которого на каждый твой аргумент есть новое «священное» предписание.

— С какой угодно стороны, — обещает ему Далия, а интонация его, как и всегда, обещает ещё больше. И Венти, удобнее устраиваясь на его руках, складывая крылья, ждёт. Интонация Далии обещает небо, ветер, его и звёзды. И вообще всё, чего Венти захочется. А ему захочется. Много и сразу. Далия понимает это лучше всех.

Далия задумчиво хмыкнул, окинул настороженным взглядом патрульного Арамиса — знакомого каждому жителю города — а затем вдруг встал, быстро сократил расстояние до статуи, и принялся по ней взбираться. Крутой, закруглённый вокруг статуи подъём, как нельзя кстати подходил для подобного развлечения, хотя и вынуждал парня придерживаться за каменистые выступы одеяния. — Ох, Далия... — ворчливо прошипел Венти и принялся взбираться за ним следом.