Петров вдруг перевёл взгляд на замершего в дверях Рому, и Пятифанов почти наяву почувствовал, как захлестнулась на шее удавка. Его неумолимо потянуло вперёд, и одновременно с этим внутри поднялась стремительная волна столь знакомой, неконтролируемой агрессии, что Рома почти испугался.

Рома Пятифанов боится только одного: когда его трогают не кулаком, а ладонью. Антон Петров коллекционирует его реакции как редкие экземпляры. У Антона есть теория: если достаточно долго наблюдать, фиксировать результаты и не отступать, даже дикого зверя можно приручить. У Ромы есть возражения: он не зверь, он просто не умеет.

Антону страшно, он боится никак не собак, высоты или водной глади.. его пугает прошлое. Но когда к ним присоеденился новый пионер — Роман Пятифанов, мёртвое дело начало двигаться с места. Хотя и при первой встрече он сомневался в парне. "«Пионер — детям всем пример» — говорили всегда и постоянно.. так какого дьявола этот парень, в красном галстуке, протягивает мне пиво и предлагает сигарету!" — думал он тогда. Но оказалось, что в этом Роме намного больше человечности, чем в самом Антоне.

Ритка не такая, как все девчонки, и, вероятно, никогда такой не станет. Но именно это в ней так нравится Антону.

Подойдя к нему со спины, Роза обернула свои руки вокруг его пояса и в один миг оторвала от земли, заставив повиснуть на ней. Её тело прижималось к его спине, и он не знал, что можно настолько сильно краснеть. — Бяша, зырь какой он мелкий! - воскликнула она, улыбаясь другу.

Самая нежная по запаху и с мягкими лепестками.

Она самая странная девушка, которую Антон встречал. Её сигареты крепче, чем у его отца, а манеры оставляют желать лучшего. Она валит его в снег и по-лошадиному ржет от этого. Но будь он овощем, если бы не восхищался всем этим списком.

Рома — гопник с флиртом на автомате, Антон — зеленоглазая язва с бензопилой вместо языка. Смешать? Взболтать? Добавить ровно неделю взаимных подъёбок, школьные лестницы, пустую лаборантскую кабинета химии и тахту с простынёй в ананасах. Что получится? Экзотермическая реакция с выделением тепла, неловкости и очень личных экспериментов.

Тысячи лет волк догонял зайца, и тысячи лет заяц подставлял шею. Их бесконечный цикл не знал других финалов, кроме смерти. Но в этом воплощении они впервые не звери, а шестнадцатилетние мальчишки, которые пахнут кровью и снегом, и у которых есть шанс заменить укус поцелуем, а погоню — дрожащими прикосновениями. Чтобы разорвать древний круг, достаточно одного: перестать бояться и позволить себя согреть.

Антон всегда жил по правилам: слушался родителей, верил в Бога и старался быть удобным сыном. Рома — хулиган, который не верит ни во что, кроме своей силы. Их знакомство в школе переворачивает привычный мир Антона, заставляя его впервые задаться вопросом: можно ли любить того, кого тебе не велели?

Та ночь сорвала все маски. В холодном свете, где каждый шрам прошлого был обнажён, они сплелись в единое целое — намертво, до последней клетки. Для Антона эта близость стала точкой излома: за маской ненависти расцвела влюблённость, превратив их взаимоотношения в опасную одержимость, от которой нет спасения. Это и любовь, и пропасть, где каждый вздох — бездна, из которой нет возврата.

В этот момент Антон сделал еще один шаг назад, ожидая встретить лишь пустоту парижского переулка, но вместо этого его лопатки уткнулись во что-то мягкое и объемное. Удар был несильным, но неожиданным. Антон качнулся, и чьи-то руки мгновенно подхватили его за плечи, не давая упасть. Музыка продолжала играть, а Антон, растерянно обернувшись, тут же выпалил на безупречном французском: — Oh, pardon! Je suis désolé, je n'ai pas fait attention!

В бесконечной вселенной существует бесчисленное множество миров, где они разминулись. Но в этом — есть вечеринка, крыша и одна звёздная ночь, где всё сложилось именно так, как никогда и нигде больше не случалось.