Сатору смотрит на него и осознает, что два года отношений стёрли три — разлуки. И, несмотря на яркость воспоминаний, разве можно начать с самого начала? Ведь все, что они могут сказать сейчас друг другу — это избитое давно не виделись, вслед за которым обязательно последует колкая тишина, наступающая между незнакомцами.

Вся жизнь Сатору построена вокруг танцев. Это то, в чем он исключительно хорош. Но когда в их танцевальном клубе появляется новенький, Сатору приходится в пять раз чаще тренироваться и в десять - закатывать глаза. Он даже начинает ходить на занятия по ненавистному стандарту. А сюда-то он как попал?!

Внутри Сатору ещё много иррациональных желаний. Достаточно много, чтобы сформироваться в чувство, отдалённо напоминающее голод. И, переваривая эту близость, Сатору приходит к выводу: теперь Сугуру нужен ему гораздо ближе, чем он привык. Желательно, на расстоянии протянутой руки.

Сугуру десять лет, когда Сатору Годжо появляется в его жизни. Ему девятнадцать, когда Сатору Годжо становится его жизнью. (или: он никогда не планировал влюбиться в лучшего друга во время их ежегодной поездки на Окинаву)

Сугуру позволил зайти этому слишком далеко. Но что еще ему оставалось делать, когда Сатору был прямо здесь, глядя на него в той прекрасной манере, в которой он всегда смотрел на людей? Что еще ему оставалось делать, когда он мог чувствовать тепло тела Сатору с другого конца кровати? Или когда их руки случайно соприкасались, пока они шли по коридору в школе?

А что до Гаваны — что ж, она так и продолжит жить в своём темпе, шуметь ретро машинами, все ещё не засыпая и не просыпаясь в вечном сигарном дурмане, и ее морю и небу остаётся только беззаботно радоваться, что любили когда-то под их покровом так сильно.

Итадори Юдзи принимает предложение брата поработать официантом в ночном клубе, что становится переломным моментом в его жизни. Соглашаясь, он и подумать не мог, какая история может стоять за каждым из коллег, и как сильно его появление отразится на них.

Сатору погиб во время битвы с Сукуной, сожалея лишь о несказанных словах любви. Он просыпается в кровати со своим мужем в мире без проклятий. Теперь у него есть второй шанс.

«Сукуна… уже не знал, что сказать. И тем более не знал, что делать и кого убивать первым. Оставалось лишь набрать в грудь побольше воздуха и шумно выдохнуть, в попытках себя успокоить. Блять, будь проклят тот день, когда он пустил этих ебантяев в свой бар»

— Решил составить компанию, получается, — усмехнувшись криво и как-то натянуто, Сатору начал просчитывать, сколько времени идти эти самые двадцать километров до поселения и сделал вывод, что займет это около часов шести. — Получается, Годжо, что к жизни на земле ты совершенно не приспособлен, — заключил Сукуна, начав шагать вперед, раздвигая ветки небольших кустарников.

Они молчали какое-то время, пока Итадори задумчиво считал удары маленьких каблучков по поверхности. Втюрился. Ну что за слово такое, идиотское. Юджи предполагает, что в Рёмена можно исключительно втюриться, а не влюбиться. Какая к чёрту любовь вообще, Юджи? – думает Нобара. А Итадори думает, что никакой. Сукуна бы рассёк голову, если бы услышал, что его имя фигурирует в одном предложении вместе с "влюбиться", но, видимо, предпочитает не слушать. Даже немного обидно.

Махито случайно превращает Юджи в ребёнка, или как правильно трепать нервы Сукуне.

У Юджи есть дар. Ну, как дар, скорее проклятие, но, учитывая последние события его жизни, использовать именно это определение... Ну, вы понимаете. Суть в том, что он видит призраков. И самое (не)смешное в призраках то, что они каждый раз пытаются использовать его в своих целях. Посему, наученный горьким опытом, Юджи хранит свои способности в тайне. Только вот... Что это за красивый длинноволосый призрак рядом с Годжо-сенсеем? И почему он утверждает, что у него есть тело, если должен быть мертв?

- Что с тобой? – Сукуна смотрел с подозрением, сжимая пальцы на тонкой лодыжке, и всеми силами пытался не сорваться. Ещё раз сорвётся и мальчишка точно закроется в себе, убежит. Юджи натянуто улыбнулся, совсем обезличено выдыхая: - Я умираю, мой господин.

Прямое продолжение мини «То, что я не смог сказать тебе утром печального мая». Сугуру удавалось целый год лгать себе, что он не скучает по Лу, по Сатору, по всему, от чего отказался во имя новой идеологии. Но внезапное столкновение с прошлым и странными магическими явлениями неизбежно приведёт его к сомнениям, боли и истязающим душу и тело желаниям. Выберет ли он прежнего себя или останется верен новым жестоким идеалам?

Несколько недель после Парада ста духов. Сатору и Сугуру снова живут вместе, делят тишину в безликом пентхаусе. Быт, миссии — и правду, разбавленную до гомеопатии. Изрядно процеженную от того, чтоᅠн еᅠд о л ж н оᅠзвучать вслух.

Если бы Сугуру только мог повернуть время вспять – вернуться туда, где всё ещё можно было остановить, – он бы без колебаний послал к чёрту этого надменного, самовлюблённого мальчишку-альбиноса, вечно крутившегося рядом и отравлявшего воздух своим присутствием. Может быть, тогда, став мужчиной, он не чувствовал бы эту горечь, это жгучее, невыносимое послевкусие от его взглядов, полных насмешки, и от поступков, что били хуже кулаков.

Любовь — это не спасение. Это наваждение, плен, болезнь. Сугуру стал всем для маленького Сатору, вытащил его из одиночества. Теперь же он медленно губит его, отдавая сердце другой. Для Сатору нет этики, нет гордости — есть только всепоглощающая потребность вернуть своего кумира. Его поступки порочны, его одержимость не знает границ, а любовь давно перестала быть светлой. Сможет ли он вырвать своего бога из чужих рук? И что останется от них самих, когда битва будет окончена?