Шесть дней, когда Гена утверждает свою любовь к Ире, и один, когда Ира доказывает, что им нельзя считаться: она всегда побеждает. Даже если счёт 6:1. Она любит. И очень сильно.

Вы связаны до конца жизни.

«Катастрофы не случаются просто так. Они являются результатом цепочки решающих событий…» ©

Он любит... Он тоже любит её... Ира не помнила, когда последний раз была настолько счастлива.

— Итак, — вновь послышался голос извне, и она подняла глаза, полуживые, пустые, безумные. — Кто ещё был причастен к убийству? — Ему стало хуже, — сказала она невпопад. — Он опять умирал. Я должна была просто сидеть и ждать?

До ужаса, до отвращения не любила ссоры. Ссорились часто и, как любая мудрая семья, в своих острых перепалках становились только дружнее, нежнее, внимательнее друг ко другу. Но такие — упрекающие, недосказанные, остающиеся недобрым многоточием — не выносила. Боялась возможного отдаляющего расстояния между собой и своим невыносимым. Потому что когда-то отвоёвывали каждый миллиметр близости. Разменивать её на мелочные препирательства было бы предательством.

— Ген, хватит… — смеялась, а он всё терзал её грудь и ключицы до алых отметин, ласкал живот и гладил спину, ища шрам как вовсе не страшный изъян, а сокровище; как не бессмысленность трёх операций, а счастье, что где-то под ним бьётся сердце.

Оба хирурга несколько минут поочередно осматривали немного опухшую ногу Павловой и вынесли единогласное решение. Растяжение.

— Я… — голос Кривицкого вдруг изменился, лишился секунду назад донимавшей его боли, он разогнулся (до этого, чего не видела Павлова, чуть ли не корчился на полу в муках). Всё стало совсем другим — как когда съёмка завершена и герои уже не играют согласно сценарию. — О нет, я так не могу больше. Видит бог, я до последнего тут оставался.

Успеть сказать пять истин. Совсем не много слов. Пять коротких фраз, за считанные секунды слетающих с сухих губ на смертном одре. Их ценой была вся жизнь, а никто и никогда не успевал разбросать их по своей жизни равномерно, правильно, вовремя. И совсем не многим удавалось отпустить эти признания на волю тогда, когда по телу, охваченному холодом, уже скользили пустые глазницы смерти и костлявые руки тянулись к плечам в своих оцепеняющих объятиях.

О кофе, полночных звонках, недолгой разлуке и интуиции.

Отдых нужен всем, и врачи не исключение. Но возможность полноценного отдыха, когда ты пропадаешь на работе круглыми сутками, почти невозможен, или все-таки возможен?

— Папа у нас герой.

Папа добрый, а мама злюка. Или как папа часто любит называть – вредина. Нам так нравится наблюдать за нашей любимой врединой, когда она злится. Хочет казаться серьезной и злой, но нам с папой от этого только весело.

Она его панацея.

Давайте представим, что Павлова и Кривицкий не были знакомы. Впервые они встретятся у нее в квартире, ведь Кривицкий все годы, которые он проживал в Израиле поддерживал связь с Павловым, но с его женой не знаком. Хотя может они и виделись, но эта встреча прошла молниеносно и не оставила после себя ничего.

Давайте представим: Предновогодние дни, 11 сезон, все хорошо.

– Ирина Алексеевна, там Брагин попросил всех собраться в ординаторской. Вас очень сильно просил прийти. Женщина нервно усмехнулась, забирая ключи, уже представляя что великий хирург всея медицины мог придумать.

Ира крепче сжала в руках руль и, упрямо тряхнув головой, продолжила свой путь, внимательно всматриваясь в освещённый фарами участок дороги. Всё, что могло пойти не так, уже случилось и определённо сегодняшний вечер не может стать ещё хуже...

..