И со временем забудутся мечты, фортепиано в углу покроется пылью и засохнут краски, не дождавшись своего места на прекрасных полотнах. И лишь очередное лето, пропитанное сладким запахом мёда, разбудит старые воспоминания

Бакуго Кацуки был омегой. В его сознании альфы всегда ассоциировались с неприятным, резким запахом, который он категорически отрицал и потому избегал всяких близких контактов с ними. Однажды во время опасной миссии, в воздухе вдруг неожиданно появился совершенно непривычный для него запах альфы, который одновременно был мягким и притягательным, совсем не схожим с тем, к чему он привык. Бакуго невольно остановился, инстинктивно пытаясь определить источник, но это оказалось невозможным.

Вождь варваров попал в плен к королю, с которым воевал не первый год. Несмотря ни на что, он вознамерился выбраться и отомстить, используя любые средства.

Как чувствует себя эльф, чьё существование почти полностью состояло из вранья? Чужая ложь может породить нечто ужасное, злое, опасное. То, с чем дано справиться далеко не каждому. А что, если те, кто был всем твоим миром срывают маски в одно мгновение, переворачивая весь твой мир с ног на голову? Кому же тогда верить, как не тому, кто запер тебя от всего мира против воли.

Бакуго протягивает ему руку в полной тишине. Шото кладёт ладонь в чужую чуть-чуть морщась. Варвары не бывают нежны, потому Тодороки напрягает плечи. Бакуго тянет его в сторону, туда, откуда он явился. Кусты цепляются за подол небесно-голубого платья, которое Тодороки стащил у сестры тайком ещё вчера, под покровом беспокойной ночи. Ушло больше часа, чтобы натянуть его так, чтобы Тодороки Шото походил на девушку чуть больше, чем без него.

Тодороки приходит в клуб, чтобы сделать снимки выступающей музыкальной группы "HERO". У него двадцать семь тысяч подписчиков в инстаграме, съемная квартира и отсутствие любви к собственным фотографиям. Бакуго играет на барабанах в группе, носит кожаные браслеты и ненавидит свое отражение. Или музыкальное!ау про барабанщика Бакуго и фотографа Тодороки.

— Всё в порядке, — сочувственно говорит Цую. — Все считают Тодороки-чана красивым. Я болею за тебя! — Не за что болеть! Это недоразумение, понятно? Мне чертовски не нравится Тодороки! — восклицает Кацуки в энный раз, ударяя кулаком по столу, чтобы подчеркнуть своё заявление. Но никто, блять, не слушает. Никто никогда не слушает. (Или: Общеизвестно, что Бакуго Кацуки любит Тодороки Шото — просто спросите любого. Кроме самого Бакуго Кацуки, конечно.)

Каков священный долг напарника? Угонять чужую машину, просто чтобы позлить? Наотмашь бить по лицу в переулке за супермаркетом, чтобы не дать отключиться от потери крови? Снимать с барной стойки в грязном баре, когда на часах уже далеко за двенадцать? Ненавидеть общее прошлое так сильно, чтобы уехать за половину земного шара? И любить настолько сильно, чтобы вернуться?

Шото Тодороки играет так, что даже паузы безупречны. Кацуки Бакуго смычком выжигает дыры в партитурах.

Белый халат сидел на Денки Каминари на удивление лучше, чем геройское трико. Возможно, потому, что в карманах халата всегда можно было спрятать пачку мармеладных червячков и стетоскоп, который он использовал не только по назначению, но и как импровизированное лассо, когда был в особенно приподнятом настроении. или Денки — квалифицированный фельдшер скорой помощи «спецназначения» — был тем самым человеком, который врывался в облако пыли сразу после того, как герои закончили свою роботу

На доске в общей комнате уже через пару дней, среди других фотографий памятных моментов, появится фотография двух парней, стоящих посреди кухни. Их улыбки и блеск в глазах, блестящие от слёз и то, как они смотрели друг на друга запомнится всем надолго.

Кацуки не умеет налаживать социальные взаимодействия. Кацуки не переносит общество ровно так же, как и общество не переносит его. Только вот одна наглая морда каким-то образом к нему в это самое общество пробилась, и Кацуки чувствует себя от этого… нормально?  Или ау, в которой к одинокому оборотню на голову сваливается новообращённый вампир и вынуждает его пересмотреть свои жизненные приоритеты.

Бакуго Кацуки ещё не знает, но одно происшествие на работе спасёт его рухнувший брак. И, конечно, он никак не мог предположить, что за своего мужа ему придётся бороться с самим собой. В прямом и переносном смысле.

Временная петля начинается с ощущения трех пальцев Бакуго внутри. «Тодороки дергается, когда в полночь сознание отбрасывает назад, вновь течет время прошедшего дня, а потом Бакуго сгибает пальцы, и Тодороки дергается по совсем другой причине».

Каминари легко идет на физический контакт с друзьями. Он постоянно бросается на них, удерживает всем своим существом, любит их и позволяет им любить себя в ответ. Шото же не помнит, когда в последний раз так трогали его.

После того, как Кацуки и Шото узнают из очень надежного, абсолютно трезвого источника, что если друзья трахаются, то это не делает их геями, они заключают соглашение. Но когда потеря девственностей вызывает настоящую гей-панику, как далеко они зайдут, чтобы скрыть свои чувства друг от друга? И, ради всего святого, когда они перестанут использовать "Камень, ножницы, бумагу" в решении споров?

Шото живёт в подводном мире, но стремится к земному и высокому. Он и не знает, какие трудности ждут его на суше, и только любовь поможет ему их преодолеть.

С некоторыми откровениями трудно иметь дело, даже Бакуго. Например, с тем, что Тодороки – омега или что он единственный в их классе, кто знает об этом.

- Сейчас ты будешь вспоминать всю свою жизнь и загадывать последнее желание, двумордый. Все, ты напросился. Шото открыл глаза, все кругом растворялось во тьме, и лишь яркая вспышка взрыва заставила завизжать от страха. Лицо горело как тогда, давно, в детстве. Самый главный кошмар его ранних лет снова вернулся к нему, но теперь в сознательном возрасте.