— С чего это вдруг я должен затыкаться? Запомни малыш Гуф, это не меня заперли с тобой, это тебя заперли со мной.²

Я тонул в этом взгляде, проваливался все глубже, и мне совсем не хотелось, чтобы меня спасали. Мне хотелось раствориться в нем. Стать единым механизмом. Чтобы не было больше этого «я» и «ты», этого проклятого расстояния в полшага, которое сейчас казалось бесконечностью. Но он казался мне недосягаемым. Стоял здесь, в метре от меня, среди дыма, мигалок и десятков незнакомых людей, и все равно был где-то далеко. На своей планете. Со своими мыслями...

Два месяца тишины - вот цена, которую Гуф заплатил за свою свободу. Свободу от колких фраз и взглядов, полных отвращения. Он вычеркнул Брэдли Апперкраста из жизни, но не из головы. Теперь, стоя к нему лицом к лицу, Макс пытается выговорить то, что копилось все эти недели. Но Брэдли не понимает. Как оценить то, что не имеет цены и названия? Как объяснить, что молчание бывает громче крика, а равнодушие — больнее любого удара?

Его волновало больше то, что он прямо сейчас целуется со своим врагом в своей же комнате, пока на первом этаже идёт вечеринка. Врагам такое непозволительно. Были бы они просто знакомыми, это всё можно было бы вырулить, но проблема в том, что он ненавидит Макса. Ненавидит за то, что влюблён.

После победы на X-геймиаде Макс и Брэдли не забыли об уговоре, который был обговорëн ими ещё за долго до конкурса. Хоть Брэдли сначала и сделал вид, что не понял, о каком таком споре идëт речь, но быстро сдался. Пусть он и будет теперь зависим от победителей, но он помнил, что морально его ещё никто не мог сломать.