Жизнь налаживается, но внутренние дилеммы Хэнка всё ещё не дают ему покоя.

Коннор постоянно тянет свои гребаные искусственные пальцы в свой гребаный искусственный рот.

– Сенбернар отлично подходит вам, лейтенант. Это не очень активная собака, однако гулять с ней все равно необходимо. Как часто вы выгуливаете Сумо? Поджав губы, Андерсон поиграл пальцами словно на пианино, и склонил голову устало: – Редко. И что же ты предлагаешь, тостер? Не просто же так ты напрашиваешься в гости. – Я бы мог взять на себя заботу о Сумо, учитывая... как многое на вас навалилось сейчас.

Хэнк любил и ненавидел быть пьяным. Любил – потому что насущные проблемы отходили на второй план. Ненавидел – потому что на первый план выходили проблемы дней давно минувших. Обнимаясь с бутылкой, он не очень хотел вспоминать все, что произошло за то время, пока с ним был роботизированный напарник, но, по крайней мере, он не думал о том, как потерял жену, сына, самоуважение и тягу к жизни. Он думал о том, как несколько тысяч (тысяч?) раз чуть не потерял Коннора.

— Как ты себе представляешь, я сообщу эту распрекрасную новость железяке? Ой, Коннор, а ты не знал? Сегодня мы едем под прикрытием на задание в БДСМ-клуб под видом хозяина и раба ловить таинственного девианта, как тебе перспективка, а?

Хэнк уже привык к тому, что они с Коннором не могли заниматься многими вещами в постели, но его это особо не беспокоило. Они оба привыкли к тому, что Коннор отсасывает Хэнку, а затем в ответ Хэнк воздействует на Коннора именно так, как тому нужно. Так двое жили и любили, учитывая, что один из них ниже пояса был как кукла Кен.

Хэнк не думал, что андроиды способны обижаться, но после девиантности Коннора сам убедился в этом.