Стайлзу 16, и он думал, что знает о любви всё. С третьего класса он был без ума от Лидии Мартин. Её рыжие волосы, ум, холодность — всё это было для него идеалом. Но этим летом что-то сломалось. Он поймал себя на мысли, что смотрит не только на неё, но и на линию челюсти парня старшеклассника и на то, как падает свет на плечи Дэнни после тренировки. Мир перестал быть черно-белым, и это пугало его больше, чем любой оборотень.

Боже, если бы он только знал. Если бы только его волк был здесь, Стайлз побежал бы и рассказал ему всё, потому что это? Это было грандиозно. И это именно то, чем нужно делиться с любовью всей своей жизни. Он помнил номера телефонов, которые так и не удалил. Контакты, которым он не писал. Те самые, что хранили молчание в течение этих нескольких месяцев. Было бы так здорово просто ненавидеть. Стайлз был зол — так зол на своего волка — но ненавидеть? Нет, для его ненависти Дерек был неуязвим

Когда его коготь глубоко вонзается в кожу Стайлза, он старается сделать всё, чтобы не закричать из-за боли. С его бледных, потрескавшихся губ успел сорваться один болезненный стон. Боль обжигающе острая, но он знает, что если позволит себе закричать, это привёдет к ним охотников. Лишь поэтому он стискивает зубы и позволяет Дереку резать себя, будто бы он чёртов холст.

Король Визерис жаждет примерения семьи, но он выбирает не самый удачный способ. Эймонд и Люцерис никогда не смогут найти общий язык даже ради спокойствия короля. Или всё-таки могут?

С Люцерисом было что-то не так. Эймонд чувствовал это, и тот факт, что Рейнира скрывала его, позволяя всем верить, что ее второй сын мертв, лишь еще больше убеждал его в этом. Он мог сказать, что Люцерис боится его присутствия. Но так, словно брюнета научили бояться Эймонда. Решив, что у него еще будет время, чтобы обдумать это, Эймонд поднял Люцериса на руки, как жених невесту. Племянник никак не отреагировал на это, лишь прижался к нему руками, которые, казалось, не переставали дрожать.

Неопалимый. Тот, кто не сгорел. Так прозвали Люцериса после того, как на рассвете он вышел из сгоревшей септы, покрытый пеплом, живой, необожжённый, голый и с сияющими платиновыми волосами.

— Что, ненавидишь меня так сильно?.. — Мой глупый лорд... Это было бы так славно, правда?.. Так просто — лишь ненавидеть тебя.

История о Люке - рыбаке, не помнящим своего прошлого, Сером Призраке - драконе без всадника, и Эймонде - принце, которому есть о чем сожалеть. --- - Что такое Вхагар? Это какой-то зверь? - Зверь? Полагаю, это справедливо после… - Незнакомец поджал губы и на мгновение задумался. - Ты сказал: “Что такое Вхагар?”

Дочь Борроса Баратеона промолчала, и Эймонду хватило сил сдержать себя и не отправиться в погоню.

С возрастом Люк начинает понимать некоторые вещи, а Эймонд ненавидит его уже скорее по привычке, чем на самом деле.

Не было смысла в том, сколько детей у тебя погибло. Смысл был в том, что они мертвы. И в глазах Рейниры было не больше жизни, чем в глазах Алисенты. Они обе были матерями, потерявшими своих детей. Решившись на магический обряд, Алисента и Рейнира отправляются в прошлое.

Драко Малфой в недоумении - Гарри Поттер совершенно перестал обращать на него внимание! На что готов Малфой, чтобы возродить былую искру ненависти в знаменитом гриффиндорце? И чем это обернётся для него самого? В общем, флафф, немного юмора и бедный Гарри =)

После войны в архивах Министерства находят древнее проклятие времён Основателей Хогвартса: оно активируется, если двое, связанные ненавистью, любовью или любой сильной эмоцией и сильной магией, долго находятся рядом. И оно срабатывает на Гарри и Драко. Сначала это мелочи — они слышат мысли друг друга в моменты эмоций. Потом видят сны друг друга. Затем магия начинает «меняться»: заклинания Гарри обретают оттенок тьмы Малфоев, а у Драко проявляется защитная магия Поттера.

В 16 лет Гарри узнаёт, что является отцом... Отцом детей Малфоя.

Первое, что почувствовал Драко, смотря в пол, был просто невероятно крышесносный аромат свободной омеги. Он уловил запах молочного шоколада, зелёных яблок и океана. И его будто током прошибло, запах был до одурения великолепен, сногсшибателен. Малфой резко вскинул голову, надеясь быстро отыскать источник этого потрясающего аромата, от которого сердце билось как сумасшедшее, а сущность в груди восторженно ревела. И замер. Перед лифтом стоял Гарри, чёртов, Поттер и, что-то читая, ярко улыбался.

Гарри Поттер спасает жизнь Люциусу Малфою. Люциус требует оплатить долг немедленно, не желая быть обязанным Поттеру. Но Гарри ничего не нужно от упрямого Малфоя. Чтобы решить, наконец, этот вопрос, Поттер просит право неожиданности, рассчитывая на безделушку или щенка. Кто же знал, что у судьбы другие планы?

Когда Гарри просыпается в альтернативной временной шкале — временной шкале, где Волдеморт был побежден задолго до Первой войны — он обнаруживает, что все стало по-другому. Его родители, его крестный, его друзья и он сам. Гарри должен разобраться с последствиями того, кем он был бы, если бы его воспитывали родители, и выяснить какие у них отношения с Драко Малфоем.

- Но… куда мне лететь? - Спросил он, переводя взгляд с фестрала на девушку. - Я не знаю, где он. - Фестралы чувствуют то, что важно для сердца, - просто ответила Лавгуд, словно это всё объясняло. - Они ведут туда, куда нужно. Доверься ему.

— Пап, просто успокойся и послушай меня, хорошо? — Какой я тебе папа?! — взревел Драко, выходя из себя и продолжая дергать за треклятую рукоять меча. «Я гей, у меня не может быть детей!» — чуть не выкрикнул он, но прикусил язык, благоразумно решив, что какому-то сумасшедшему, нагло вломившемуся к нему в мэнор, ни к чему знать такие подробности его личной жизни. — Тебе же лет двадцать на вид, а мне всего двадцать восемь! — выпалил Малфой. — Ты считать умеешь? Я не могу быть твоим отцом!

Жизнь Драко разрушена. Он больше не Малфой и даже не человек. Теперь он - просто омега. Чья-то будущая собственность. Ситуация не могла быть хуже. Если бы на порога мэнора не появился Лорд Поттер-Блэк.