После шестого графина вина Вэнь Кэсин вынужден был признать, что сегодня ему не суждено напиться

— В следующий раз, когда я тебя поцелую, это будет твое настоящее лицо. Чжоу Цзышу пожал плечами. — С таким строением черепа у тебя должны быть красивые губы, — заметил Вэнь Кэсин. — Будь моя воля, я бы искусал их до крови.

Чжоу Цзышу выпил и лучезарно ему улыбнулся. И вправду говорят, тот, кто не ведает ссор, не может вкусить и сладости примирения.

— Я показал тебе свое истинное лицо, — выдохнул он в губы напротив. — А теперь скажи, чего ты хочешь. — Тебя.

— Господин, вам подлить еще, пока ждете гостя? Цзышу колебался и уже было хотел отослать слугу, но в итоге вылил остатки из маленького черного чайничка в чашку. — Хорошо. Вошедший мужчина был хорош собой. Его красота услаждала взор — подобный изысканный красавец мог соперничать с самыми прекрасными местными куртизанами. Его одежды оттенков белого нефрита и чистого снега были великолепно скроены, но изгиб алых губ выглядел чересчур резким.

Вэнь Кэсин сидел на крыше, зажав между пальцами фляжку с вином. Он медленно поднес её ко рту и сделал небольшой глоток, тщательно смакуя терпкий вкус напитка. 'Хорошее вино, очень хорошее', думал он, улыбаясь. Казалось, ничего в мире больше не имело для него значения. Ничего, кроме тихо приземлившейся рядом фигуры.

У Вень Кэсина взгляд дикий, острый, словно лезвие меча. Чжоу знает этот взгляд, взгляд загнаного в угол зверя, готового на последний рывок, чтобы спасти свою шкуру или умереть в бою.

Таймлайн поместья Четырёх сезонов. Чжоу Цзышу наблюдал, как двое его самых близких людей разговаривали и улыбались, будто в мире никогда не проливалась кровь и никому не жгли бумажные деньги.

— А-Сюй, ах, А-Сюй, — промурлыкал голос, который Чжоу Цзышу надеялся никогда больше не слышать. — За тобой должок. Забыл? Ох, столько времени прошло, боюсь, набежали проценты.

Как-то так получилось, что Чжоу Цзышу редко ухаживал за его волосами. Между ними не было какого-то запрета или неловкости, тот же Вэнь Кэсин часто и с удовольствием оказывал ему любезность. Говорил, что его это успокаивает.