курсед решает, что он на хую вертел этих соулмейтов и не хочет никого искать. а потом каждый раз рассматривает расцветающие раны на своём теле и оставляет абсолютно такие же на том, кого даже в лицо не знает. до тех пор, пока тот не попадает ему под колёса.

от такой наглости, пожалуй, обомлели сейчас все. только вот, если по выражению лица капитана так и читались злость, недоумение и желание врезать, то акума, хоть и пораженный до глубины души, был готов кланяться в ноги своему спасителю.

скрипка - это единственное,что я могу довести до совершенства.

Акума почти каждое лето приезжает отдохнуть в деревню, зная, что всё пройдёт словно по сценарию. Только в этот раз всё было по-другому, ведь парень по имени Курсед сумел показать ему, как можно классно провести летние дни.

когда очередной дядя-как-его-там-блять-да-похуй покупает шампанское на самого себя и мать кира, везёт их на такси к какой-то сажелке в черте города, и все это в половину двенадцатого ночи, сам кир готов сигануть в воду с разбега и без сожаления. правда, стройным шагом идет в воду, когда мать спрашивает про глубину. а потом лишь смеется наигранно и заебанно, когда мать кричать начинает. она знает, что кир может утопиться. ему даже говорить не надо, сам прыгнет.

— много ты избитых додиков домой приводишь? — акумов не дожидается кивка головы, потому что и так понятно, что нет, — то-то же, если тебе так надо рационализировать поступки, считай, что услуга за услугу. ты спас меня, а я спасу тебя, — вполне серьёзно говорит. — не много ли ты на себя берёшь? — не справлюсь, думаешь? — знаю это, бэмби.

гнетущая атмосфера в комнате безумно удручает. на улице уже конец весны, через приоткрытое окно слышно, как дети резвятся и весело смеются. все люди в такое время года по своему становятся заново счастливыми. ведь можно найти новые знакомства и пережить уйму новых ощущений и заложить в голове огромное количество приятных воспоминаний, греющих душу и сердце.

акуме хочется что-то поменять в своей жизни. даже если придётся таскаться за старшим братом и терпеть его тупую компашку ради одной противной морды, которая заслужила кусочек его внимания.

-можешь мне купить сигареты..? ну..или попросить…чтобы продали.. а курсед как будто бы этого и ждал, он подошел ближе к акуме и наклонил голову вбок. -конечно же могу. но не просто так. услуга за услугу, идёт? -чего блять..какая услуга…

От косвенного поцелуя, до настоящего

возможно, ливни кир все-таки любит. а, возможно, и кира тоже кто-то любит.

Каждый грёбаный день Эдди видит, как цифры на его счётчике неумолимо летят в никуда, оставляя его соулмейту слишком мало времени. Слишком мало... AU в котором на руке человека находится счётчик, показывающий время до смерти соулмейта.

- Попасть в плохую компанию не так страшно, когда у тебя есть свои секреты. Да, Стэн?

Ничто не смогло бы подготовить Стэна к сегодняшнему вечеру. Никто не сказал ему, что когда он будет возвращаться в свою комнату, увидит очень симпатичного брюнета, сидящего перед торговым автоматом на корточках. Его рука, пытаясь что-то достать оттуда, буквально застряла в заслонке.

Итадори уговаривает всех друзей отпраздновать Рождество, Мегуми собирается ему признаться в чувствах, а Юта и Тоге приходят в себя после травмы последнего.

Семь долгих лет. Мысли Юджи мечутся, а рука Мегуми замерла в воздухе. Они оба не знают, куда в итоге поставить роковую запятую. «Любить нельзя помиловать». Ах, ну да… Похоже, любовь и правда то ещё проклятие.

Сатору Годжо было суждено стать звездой с самого детства. Сугуру Гето было суждено стать никем, словно луна при свете дня, но ему это нравилось. И в прошлом, и в настоящем они были слишком разными, чтобы быть вместе, и слишком любили друг друга, чтобы навсегда расстаться. Судьба не раз сводила их, и об этом знал весь интернет. Они всегда были и будут сенсацией — так сможет ли Гето смириться с тем, что и его имя украшает первые страницы мировых СМИ?

Безнадежно. Вы никогда не будете вместе. Я навеки застряла посередине. Теперь это – моя жизнь. Сплошная попытка заставить двух геев признаться друг другу.

До рассвета оставалось много часов, и Мегуми Фушигуро ещё никогда в жизни так сильно не хотел просто уснуть — провалиться в счастливое небытие, где его сознание было бы занято кошмарами, а не тем, как поудобнее лечь, чтобы меньше болела голова, или как вдохнуть три раза подряд и не зайтись в приступе кашля.

Гето обещал, что война закончится, и они оба останутся живы. Гето спас Годжо, предположительно ценой собственной жизни, и пропал, не оставив за собой ни вестей, ни похоронок. Война давно закончилась, но Сатору предпочёл бы, чтобы та продолжалась вечно, если теперь нужно поверить, что Гето больше нет.