Они встречаются по воскресеньям.

Драко не хочет любить Грейнджер. И не любит её...

Рональд Уизли сражается за любовь. Так, как умеет. С самим собой. Что выбрать: любовь или жизнь, месть или счастье близкого человека. Рону очень быстро придётся решать невероятно сложную задачу.

Три месяца одиночества. Три месяца сплина и тоски. Почти.

— Знаешь, Грейнджер, магглы говорят, что «бьёт — значит любит». — Не в твоём случае. Ты самая невыносимая задница из всех, кого я когда-либо встречала, — усмехнулась Гермиона, поправляя волосы. — Да? Ещё я слышал, что говорят, мол, между мужчиной и женщиной дружбы быть не может. Спорим, что ты первая в меня влюбишься? — И где ты всего этого только нахватался? — Так спорим? — Спорим. Ты проиграешь.

Ты молода, успешна, уважаема. На твоем теле ни грамма лишнего жира, подтянутые бедра, живот, и такая же натянутая улыбка. Твои волосы развеваются при легком дуновении ветра и блестят, но твои глаза - нет. Престижная должность в Министерстве, известность, идущая далеко за пределы волшебной Британии. Перспективная, яркая, умная и несчастная...

Малфой кивнул, его губы сжались в тонкую линию. – Учитывая долгосрочный эффект от длительного воздействия Круциатуса, которому мы оба были подвергнуты, статистически маловероятно, что ребенок сможет выжить, – он слегка склонил голову, махнув рукой. – Помимо всего прочего. Рон слегка приподнял брови. – И впрямь похоже на Гермиону, – выдавил он. (Или Гермиона Грейнджер беременна, и это очень незапланированно).

Драко добавил еще один палец, и Гермиона подавила громкий стон. — Но заслуживаешь ли ты этого? — размышлял он. — Ты появляешься здесь, несколько месяцев спустя, после того, как ты ушла от меня, сказав, что ты не моя. Может, мне просто дать отсосать мне, а затем снова выставить тебя за дверь? Только хорошие девушки заслуживают того, чтобы кончить. Ты хорошая девочка, Грейнджер?

— Я не сниму комнату, — Гермиона решительно качает головой. — Жизнь с тобой под одной крышей даже не обсуждается. — Конечно. — Но если бы я согласилась… Он хмурится. — А ты согласишься?