– Я.. хочу нормального мужика! Чтоб полюбил меня на века! Хочу-хочу, чтоб… – прекрасное завывание подбитой чайки обрывается звонкой оплеухой и перетекает в тихий отборный мат. – Заглохни, птичка, всех посетителей распугаешь.

- Хён, я хотел спрос… Открыв дверь в студию Намджуна, Чонгук застыл так и не закончив предложение. Увиденное заставило его просто подавиться своими словами и растерянно хлопать глазами. Ким Намджун, доблесный лидер их бантанутого семейства, образец нравственности и собранности, нерушимая скала терпения и правильности - дрочил. Нет, не так, он ДРОЧИЛ.

Намджун опускает ладонь в тёплую воду и накрывает ей колено, поглаживая разгоряченную кожу подушечкой большого пальца. Он уже спокойно до этого прикасался к коже омеги во многих участках тела, но вот так интимно — впервые. Рука плавно пробирается выше, задевая внутреннюю сторону бедра, Намджун не сводит внимательного взгляда, а Чонгук от нахлынувшего смущения по самый нос в ванной зарывается в пене. Намджун ухмыляется: он знает, что у омеги слишком чувствительные бёдра.

Когда Чонгуку предоставляется возможность воплотить в жизнь его самые сокровенные фантазии, он ухватывается за этот шанс. Кто знал, что все обернется так хорошо?

Когда Чонгук впервые услышал о нём, стилистка сказала, что этот парень двенадцать из десяти. Чонгук не согласен, вообще.