Между ними снова повисла тишина. Снаружи доносился приглушенный лязг тренировочных мечей, и Лютик перевел взгляд на окно, глядя на небо. — Мне… жаль, — произнес Геральт. В голосе слышалось искреннее раскаяние. Лютик глубоко вздохнул и затем слегка наклонился в сторону, прижимаясь плечом к ведьмаку. — Я знаю.

- Итак, - пищит Лютик на следующее утро, - это меч или ты просто рад... - Это меч, - рычит Геральт. Лютик остается под одеялом, прижимая колени практически себе под подбородок, откуда и видит оба меча Геральта в ножнах, лежащих на ковре возле камина, в другом конце комнаты. «Интересно», думает он, стараясь не допустить учащения своего дыхания. Или пять раз, когда Лютик и Геральт спали вместе в не очень интересном смысле этого слова, и один раз, когда они спят иначе.

Ночное небо с некой укоризной глядело на нас. Лютик мирно сопел носом на моей груди, а я, даже не думая ложиться спать, поглаживал его волосы.

Ведьмаки никогда не были особо разговорчивыми, но Лютик и подумать не мог, какое страшное проклятье на самом деле скрывается за простым на вид ведьмачьим медальном. Что ж, ведьмаки вынуждены носить это бремя до конца своих дней... Или это можно исправить?

Была бы жизнь одного скромного барда весела и прекрасна, да только чувства подвели, или история о кое-чем чудовищном, что неподвластно даже серебру ведьмачьего клинка.