– Это оно. Это и есть решение. Цзян Чэн в замешательстве открыл глаза. – Что ты имеешь в виду? В глазах Лань Сичэня загорелся странный свет, и на мгновение Цзян Чэн подумал, что тот сошел с ума. – Мы заставим их понять, каково это — видеть, как их братья... близки друг другу.

А началось все совершенно обыденно. Старейшины посетовали, потолпились и позаламывали руки с мольбами уже наконец-то найти себе жену. Ну, Не Минцзюэ подумал, и пошёл искать.

Тэхену преподаватель Пак представлялся злым монстром без личной жизни, пока во время занятия в онлайн режиме в комнату лектора не вошёл ребёнок, прикрытый тьмой раннего утра. — Там папа тосты приготовил! С джемом, — улыбался малыш. А грозный в глазах студентов мужчина вместо упреков, просто сказал: — Поцелуй его за меня, ладно?

Се Лянь напился. Се Лянь хочет за Хуа Чэна замуж.

Разумеется, Сяо Чжань наизусть знал три золотых правила для половозрелого омеги. 1 – не выходить на улицу в течку. 2 – если вышел – обходить по огромной дуге любого альфу. 3 – если столкнулся с альфой – либо вырубай его с первого удара, либо беги. И в том, что он прямо сейчас грубо нарушал все три правила, не было его вины. Ну, может, совсем чуть-чуть.

Цзян Чэн всегда знал, что будет умирать в одиночестве. Уходя, он проклинал свою судьбу и мир за то, насколько они были несправедливы к нему. Но он всё же получил шанс пожить другой жизнью. Проснувшись в неизвестном мире, Цзян Чэну предоставили шанс снова увидеть всю его семью и узнать, что здесь все они живы и здоровы. Однако было то, чего он совсем не ожидал. - П-повтори, что ты сказал? - Лань Сичэнь - твой муж, вы замужем уже три года, - улыбнулся Вэй Усянь. ВЫ, БЛЯТЬ, ИЗДЕВАЕТЕСЬ?

Они не успели спасти Му Цина после последней битвы…

Се Лянь, новый владыка Небесной столицы, при всём своём обретённом могуществе не совсем ясно представлял себе, насколько далеко оно простирается...

Наставник Чу снова болеет... (и парочка бонусных историй о всякой бытовухе)

- Где твои родители? - спрашивает он вместо того, чтобы позволить ситуации стать ещё более неловкой. Цзян Чэн чувствует, как его тело покидают последние тёплые чувства. Он звонил им из медицинского кабинета, но не дозвонился. Цзян Чэн подозревает, что они предпочли проигнорировать его, а не пропустить звонок, потому что он звонил на оба рабочих телефона своих родителей. - Не знаю, - признается он. - Я не смог связаться с ними.

В действительности Вэнь Цин не настолько способный лекарь и метод перенесения Золотого Ядра ей никогда и не приходил в голову. Поэтому Цзян Чэн обречён на жизнь обычного человека. Или может не совсем?

– Что там с вашими лентами? Их нельзя никому трогать? – Нет. Не совсем. К ним могут прикасаться только родители, супруги или дети… Цзян Чэн пожал плечами, возвращаясь к ране. – Ну и ладно. Делов-то. Как вырасту, женюсь на тебе. Обещаю... Чего смеёшься опять? Несерьёзный ты какой-то. Смотри, как бы я не передумал. Мальчик помахал ладонями, сквозь смех проговорив: – Нет-нет. Постараюсь впредь вести себя достойно, чтобы не уронить чести такого серьёзного молодого господина. Обещаю...

Первое, что Цзян Чэн увидел, проснувшись в субботу в один из последних дней каникул от включенного будильника, это уже привычная надпись на руке синим цветом: "Доброе утро, мой лотос".

«Кровь – не вода». Но Вэй Ин верит в то, что Сычжуй – хороший и светлый мальчик. И, наверное, это так и есть.

“Со мной все в порядке”, — говорили его глаза. “Дело дрянь”, — говорило его тело, а целители отходили с каждым шагом главы Ордена Юньмэн Цзян всё дальше....

Му Цин живёт с прочным, засевшим где-то глубоко внутри осознанием — есть проблема. Ей он без лишних сантиментов считает самого себя. Фэн Синь тоже уверен в том, что проблема в Му Цине. Казалось бы, удивительное единомыслие...

Сичень сорвался. Впервые за столько лет сорвался и не смог себя контролировать. Пятнадцать лет молчал, терпел, заковал себя в цепи и даже не пытался вырваться. Но он не мог больше терпеть. И это не оправдывает его отвратительный поступок.

Попытка построить ЧжаньЧэнов в рамках канона. Автор старался аккуратно и складно. Тьма намеков, густо размазанных по событиям.

Цзян Чэн издал наполовину истерический, наполовину недоверчивый смешок и бросился вниз по небольшому уступу на небольшую поляну, где лежала раскинутая и смятая мантия Лань Ванцзи. Посреди них сидел маленький ребёнок с чертами лица Лань Ванцзи, но только моложе.

Действия Хуа Чэна казались до боли очевидными. Вот он берет его руку, чтобы уберечь от внезапного столкновения со случайной студенткой или с чужим подносом, до краев наполненным разными салатами - разве не понятно, что он просто не хочет позволить своему другу опозориться и при этом получить увечья?    Но тогда почему после всего этого он продолжает крепко сжимать его ладонь в своей?