Мальчик недоверчиво смотрел на протянутую руку, вытирая слёзы. Большие чёрные глаза смотрели на его лицо, выискивая малейшие признаки злобного умысла, и не находили. Докча осторожно взялся за руку незнакомца. А тот помог ему подняться и тихо сказал: — Я Ю Джонхьюк.

Что было бы с персонажами «Точки Зрения Всеведущего Читателя», если бы одна странная, непонятная и совершенно ебанутая Туманность попала бы в этот мир?

Докча врезается в кого-то, лицом упираясь в что-то мягкое. Он на секунду застывает, а потом медленно поднимает голову вверх. Мужчина, к которому он прижался, был намного его выше, с очень красивым лицом. Ким Докча застыл с каменной улыбкой, незаметно ощупывая тело незнакомца. Тот был накачанным, чертовски красивым, и сам Читатель на его фоне выглядел задохликом. «Да за что?» — обречённо подумал мужчина, тяжело вздыхая.

— Джонхъюк-а, у меня руки замёрзли! — пожаловался Ким Докча, зябко дыша на холодные ладошки.

— Там написано враньё. Ким Докча куда громче, и материться в разы больше. Даже рот ему зажимать иногда приходится. И тишина... Занавес.

Ю Джинхъюк не хотел соулмейта, он прекрасно жил и в одиночку, но, к сожалению, судьба решила всё за него. И это решение перевернуло его жизнь с ног на голову.

— Я запомнил тебя, — вдруг сказал Джонхъюк, заставляя Кима недоуменно нахмуриться. — А? — Ты был на моём последнем концерте, в первом ряду, — сказал Ю, не обращая внимания на реакцию собеседника.

Мультифандомный марафонный сборник того, что должно было оказаться в твиттере, но в силу определённых обстоятельств не дошло до синей птицы

— Луна сегодня красивая, — загипнотизированный манящей царицей ночи, непроизвольно вслух вымолвил Альберу. — Такая красивая, что умереть можно, — поддавшись атмосфере, сказал Кейл.

Трафальгар — колючий интроверт, ненавидящий всё живое и особенно осенью. Луффи — то ещё шило в заднице, но ненавидеть его почему-то не получается.

Ло толкает дверь кондитерской, стараясь не думать о том, почему он возвращается сюда в четвертый раз.

Осаму Дадзаю всего двадцать два, но он, видимо, рождён гением, которого не понимает мир, раз предпочитает яркому летнему дню каникул прохладный и тихий морг своего дядюшки Огая Мори, методично колдующего над мёртвыми телами чуть ли не каждый день. Вот только если дядюшка узнаёт причину смерти очередного бедняги в процессе вскрытия, то Дадзаю даже не нужно смотреть на тело — ему обо всём рассказывают беспокойные души умерших, которых видит и слышит, к сожалению, только Дадзай.

У Накахары хронический недосып, крайняя степень заебанности и одежда, пропахшая табаком. У Дазая холодные руки, лишний энергетик и способность оказываться рядом каждый раз, когда у Накахары заканчиваются сигареты. А у них обоих — удушающее чувство одиночества, любовь к кофе и (возможно) друг к другу.