Чон Чонгук – обычный омега девятнадцати лет, который живет вместе с папой и учится на первом курсе университета. Он совершенно ничего не знает о сверхъестественном мире, кроме того, что это все – просто сказки, разумеется... Пока одним случайным вечером не оказывается, что с момента своего рождения Чонгук является частью этого самого мира.

Чонгук по натуре своей всегда был открыт для всего нового. Встретить две тысячи двадцать второй в незнакомой стране? Он только "за"! Познакомиться с компанией лучших друзей старшего брата? Да вообще не вопрос. Утром первого января проснуться под наряженной елкой полностью голым и с чувством подозрительного дискомфорта в заднем проходе? О`ке... Так, стоп!

Гребаные каникулы в этот новый год для Чонгука явно придумали в аду, ибо он не знает, как еще объяснить, почему жизнь так над ним издевается! Только сам Дьявол мог состроить Чону настолько жестокую козню и свести его с… – А ну вышел отсюда, Ким, и чтобы больше на глаза мне не показывался!

Как единственный оставшийся в живых наследник поверженной страны, Тэхён должен выйти за сына узурпатора.

Если бы кто-то еще сегодня утром сказал Чон Чонгуку, что уже вечером его первый поцелуй будет украден его же новым соседом сверху, он бы сказал, что шутка эта ни капельки не смешная. Шутка не смешная, ситуация – страшная... Вот только на часах стрелка переваливает за шесть, и в дверном проеме его вдруг, совершенно не стесняясь, целуют чужие губы.

Чонгук просто хотел как всегда подъебать лучшего друга. И просто сам объебался.

У Тэхёна рука не дрожит, ведет уверенно, повторяя чернильный контур, выводя тонко черным цветом лаконичное «жить» на пергаменте кожи.

– Блять… – выдыхает, не сдержавшись, Чонгук, когда парень этот наконец укладывается животом на шезлонг, и взгляду кое-что открывается. Ласточки. Сука. У этого парня на гладких бедрах, прямо под еле прикрытыми круглыми ягодицами. Набиты. Две. Ласточки. – А, так это же сын владельца отеля, – Юнги ухмыляется. – Я сразу не понял, но с этого ракурса его грех не узнать.

Грёбанную практику на его третьем курсе педагогического явно придумали в аду, ибо только сам Дьявол мог счесть замечательной идеей запихнуть Чона в детский лагерь к выводку из тридцати тинэйджеров и… – Эй, Ким, что, блять, твой шайтан опять забыл рядом с моими детьми?!

У Чонгука толстенные линзы в очках, под мышкой стопка учебников квантовой физики и губы со вкусом фисташек. А у Тэхёна два рукава, забитых в стиле блэкворк, проколоты бровь, перегородка в носу (еще, возможно, соски), и во рту – остатки клюквенной водки. И еще у Тэхёна – задание на мальчишнике, по которому тот должен будет поцеловать первого встречного.

"Я поклялся стать фениксом. Не для того, чтобы выжить, а чтобы сжечь тебя... И я стал им, как видишь... старый друг. "

Ты же не умеешь мои мысли читать? Нет? Ну, и слава Богу...

– Тэхён-и, с кем ты разговариваешь? – спросил омега, чувствуя странное беспокойство. Маленький сын обернулся, широко улыбаясь своему папе. – С моим другом. Но ты не сможешь тоже поговорить с ним. Потому что он говорит только со мной. – Почему он говорит только с тобой, милый? – Потому что его здесь нет. – Но где же он тогда? – Вот здесь, – маленький пальчик коснулся макушки. – В моей голове.

"Прикоснись ко мне", - молит, - "пожалуйста! Мы ведь все давно позабыли, какое оно, это человеческое тепло..."

- Ты так стремишься не соответствовать установленным в нашем обществе рамкам, что готов идти по головам, выкручиваться, - раздраженно говорит Чонгук. - И даже не задумываешься, по кому можешь пройтись. Я тебе в этой жизни ничего плохого не сделал, всегда шел навстречу. - Это моя жизнь, - шипит Тэхён, - и я хочу своего счастья, хочу жить так, как надо мне. - Ты мог быть счастлив, - тихо отвечает Чонгук, - но даже не заметил этого шанса. И упустил его. Черные глаза обвиняли, Тэхён отвел взгляд.