Гермиона втянула ртом воздух и открыла крышку унитаза, кашляя. Розовые лепестки усеяли белый ободок, и, если бы не приступ боли в грудной клетке, она наверняка бы в очередной раз поразилась. Нежно-розовый цвет, серьёзно? Он в последнюю очередь ассоциировался у неё с ним. Ей казалось, что она должна откашливать что-то вроде генлисеи — это бы идеально ему подошло. Никакой нежности.

— Это была моя любимая сказка. Но потом я выросла и поняла, что это...так глупо. Она всё время бежала за ним босиком, когда он даже не подумал о ней, уйдя со Снежной Королевой. Он все эти годы о ней даже не вспоминал. И я не хочу быть глупой, как она. Я устала бежать за Каем. Я устала, — Гермиона ощутила, как тёплая слеза скатилась в угол её губы, и он проследил за ней холодным взглядом. Так он смотрит на соперников перед игрой в квиддич. Безразлично. Бездушно. Чёрство. — Пусть спасает себя сам.

Существует, вероятно, обычная любовь — взаимное тяготение двух сердец, двух душ. Но существует, несомненно, и другая любовь — тягостная, жгучая, безжалостная — необоримое влечение двух несхожих людей, которые одновременно ненавидят и обожают друг друга.

И будь я благородным принцем, отпустил бы тебя сейчас, но это не та сказка.

Когда от усталости хочется содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В хронической злобе. В возвращающейся боли. И осознании: любое спасение временно.

Впервые за очень долгое время ему было тихо.

Гермионе Грейнджер надоели издевательства и глупость Драко Малфоя. Ей следовало бы дать ему пощёчину - она именно это и собиралась сделать, направляясь к нему, **но** тут ей в голову пришла мысль получше. Что, если вместо этого она поцелует его? **АУ**, где Гермиона целует Малфоя вместо того, чтобы ударить его на третьем курсе, и всё меняется. **PWP** с сюжетом.

Он наблюдал за ней и никак не мог понять: что такого произошло с Грейнджер, что она неожиданно изменила своё мнение о нём.

«Грейнджер–» Драко прорычал ее имя, когда она оказалась на опасно близком расстоянии от нижней части его живота. «Замолкни!» Её глаза были в дюйме от его собственных и опасно сверкали. Всё ее тело было тесно прижато к его, что могло бы казаться невероятно возбуждающим в любой другой ситуации. К сожалению, Драко был поглощен попытками отодвинуть ее колени подальше от своих бедер.

Драко оторвался от библиотечной книги и, заметив, что Гермиона уставилась на него, преднамеренно встретил её взгляд. Она посмотрела вниз, её щеки окрасились в нежно-розовый. Драко скрестил руки под подбородком, дождался пока Гермиона снова взглянет на него, затем провел кончиком языка по нижней губе. Драко следует за Гермионой в Запретную секцию.

— Соизволит ли староста школы украсить трибуны своим присутствием во время матча по квиддичу? — Малфой говорил отстранённо и сильно растягивал слова, но мелодичный тембр его голоса отзывался мурашками по её позвоночнику. — Как я уже неоднократно объясняла, я не переношу квиддич. Какой смысл в том, чтобы сидеть и мокнуть под дождём, наблюдая, как ученики на мётлах мелькают туда-сюда.

Чувствую твое прерывистое и горячее дыхание, ты почти боишься, но нет… Ты предвкушаешь. Я не настаиваю, я даже позволяю тебе сделать выбор, но ты замираешь и выбор делаю я за нас двоих.

Он бы никогда о ней не подумал, никогда бы не лежал без сна, изо всех сил стараясь держать руки подальше от пижамных штанов и подрагивающего члена, если бы не ее гребаные волосы. Дикие, неукротимые, необузданные.

И в момент, когда он не ответил на поцелуй, у Гермионы перед глазами промелькнул остаток их учебного года. Его подшучивания и ее пунцовые щеки. Грудь сжалась от ужаса, когда она осознала, что только что сделала — поцеловала Драко Малфоя.

Гермиона взялась за ручку двери и толкнула ее. Он уже был внутри. Сидел на одной из парт и смотрел в окно. Его шелковистые волосы были лениво зачесаны к затылку, позволяя нескольким прядям обрамлять лицо. Он переоделся в мантию, на нем были черные брюки и темно-зеленый свитер. Как обычно. Его глаза встретились с ее, когда она вошла в класс, вызвав в обоих мгновенную враждебность.

После окончания войны Гермиона находит выход для своей злости в публичных нападках на Драко. Они меняются ролями, но она оправдывает себя тем, что все сказанные ею слова — справедливы и заслуженны. Так проходят месяцы, пока одним декабрьским днём, подняв голову, она не натыкается взглядом на белые цветки омелы.

Каждый, кто вернулся на восьмой год обучения в Хогвартс, оказался затронут войной. И все же они нашли для себя способ исцеления… нужно просто соблюдать ряд простых правил, и первое из них — самое важное: не допускать Гермиону Грейнджер в Бойцовский клуб!