— Не в обиду, брат. Зайцы хорошие звери: ловкие, смышлёные, шустрые. Прямо как ты сегодня! Зашибенно жирдяю втащил, а с виду и не скажешь, что ты такой сильный! - Ромка с восхищением проговаривал каждое слово, заставляя меня смущаться все больше и больше. Я почувствовал, как по телу прошёлся неприятный озноб, а в голову ударил изнуряющий жар. Что со мной, блин, происходит?

Спрошу еще раз...ты же не педик, Тох?

Они забежали в дом Петровых, убегая от собак, и в итоге....

Злые слова, предназначенные Антону, удары без жалости, все угрозы и провокации - все это слилось в одно единое воспоминание, которое прокручивалось в голове Антона, как пленка старого фильма. Этому не было конца. Презрение перевешивало всякий призыв к миру. А уж дружба тем более не была их участью. Рома был ему врагом. И раз за разом Антон, подкреплённый ненавистью, убеждался в этом. Дружбе не быть. И перемирию - тоже.

Темно и страшно, но только не с тобой.

Один вынужденный поход с ночевкой к другу оказался куда более значимым и непредсказуемым, чем Петров Антон мог себе представить.

Бяшины слова все еще не шли из головы: получалось, что Рома любит Полю. Это были интересные новости и Антон пока не понимал, как к ним относиться. На всякий случай пока что решил никакого отношения к этому не иметь. А то вдруг…

— Я теперь на картах гадать умею! — Оля вбежала в комнату Антона, кинула на рабочий стол колоду карт и открыла книжку. «Гадания». — Давай я тебе погадаю! На будущее!

Антона отправили временно жить в дом прабабушки и тот решил сделать хоть какой-то ремонт.

Всё началось тогда же, когда мы познакомились. Он резко и прочно вошёл в мою жизнь, что я даже сам не заметил, как часто о нём думаю. Мне нравились его серьёзный не по годам взгляд, тонкие вечно холодные пальцы, сбитые костяшки, зубы-клыки, эта будоражащая кровь ухмылка, больше напоминающая оскал, то, как он затягивается сигаретой, как крутит свой любимый нож-бабочку, даже то, как бьёт очередного помешавшего ему чем-то мальчишку… Мне нравилось в нём абсолютно всё. Мне нравился Ромка.