— Ох, это было большой ошибкой. Ему действительно не нравится, когда люди ко мне прикасаются, — Стивен чувствует, как его руки подрагивают от ярости Марка, чувствует, как он берет над ним контроль. Он дарит похитителям последнюю в их жизнях улыбку и произносит свое последнее слово перед тем, как его отбрасывает куда-то в глубины сознания: — Пока.

— Знаешь, я тебя ненавижу, — абсолютно серьёзно говорит Стивен. Врёт, естественно.

— О чем ты хочешь поговорить, Стивен? — всегда спрашивает он. — О чем захочешь, — всегда отвечает Стивен. На самом деле он не имеет это в виду. Он хочет, чтобы Марк говорил об одной конкретной вещи. Он хочет, чтобы Марк сказал ему, что он не один.

Если боги таким образом пытались выразить свою благодарность за тот момент, где большая леди крокодил канула обратно в ту нору, откуда её вытащили фанатики, Марк даже не знал, как это воспринимать. С одной стороны было какое-то облегчение в том факте, что Стивен теперь полностью отдельная от него личность, а с другой ему всё казалось, что это неправильно, что так быть не должно.

— Стивен… никак не может замолчать, — пробормотал Марк задушено, и Лейлу волнительно обожгло. — Он смотрит? — спросила она шепотом, и Марк кивнул. — Что он говорит?

Лейле нравилось за ними наблюдать (и нравилась мысль, что это все ее).

Студенческое АУ. — Эта Хэллоуинская вечеринка будет в стиле Древнего Египта, — почти безразлично заметила Лейла, внутренне торжествуя, когда Стивен резко повернулся. — В стиле Древнего Египта? — Угу, — пожала плечами Лейла. — У отца Антона, хозяина вечеринки, большая коллекция древностей. Даже саркофаг есть, представляешь... По блестящим глазам Стивена Лейла поняла, что победила.

— Я чувствую… странное опустошение, как будто стало холодно. — Марк садится на кровати, задумчиво хмурится и прикладывает ладонь к вздымающейся от возбуждения груди, словно пытается нащупать там Стивена. — Как это вышло? — Ты у меня об этом спрашиваешь? — Стивен всё ещё пятится, не отрывая взгляда от своего двойника. Его дыхание тоже учащено, и он тоже чувствует опустошение. В комнате царит полумрак, свет от лампы падает на Лайлу, которая натянула на себя одеяло и сидит, не шевелясь.