— Хен, — лукаво тянет Феликс, настойчиво тыкая в свою щеку указательным пальцем, — не хочешь повторить?

О том, как опасно оставаться дома одному, о красной тренировочной ленте, шоколадном мороженом и нагловатом Феликсе Ли.

Ау, где Чанбина берут на слабо, а потом берут на столе

На грани слышимости «Со Чанбин» куда-то в ухо, и вот его уже грубо тянут за собой, сжимая запястье.

Феликс ещё раз прокручивает имя, пробует его на вкус, едва слышно проговаривая. Оно кажется ему необыкновенным, особенным, как и россыпь маленьких серьг на ушной раковине, как пирсинг, украшающий бровь.

Феликсу, вообще-то, работать нужно, а не пялиться откровенно на всяких накаченных волейболистов.

Чанбин понимает, что одержим Феликсом на сорок шестой день после прихода австралийца в их группу. Джисон ржет над ним, постоянно нарочито громко кричит имя Ли, чтобы тот точно услышал в шумном коридоре, а потом покупает другу мороженное, чтобы Со вдруг не умер от передоза Феликса Ли в его жизни. Чанбин никогда не подойдет первым, потому что Ли - идеальный. Не заслуживающий темного и депрессивного Со. Прекрасный и недоступный.