— И какой же твой подарок? — посмел спросить Се Лянь. В ответ Хуа Чен лишь развёл руками, указав на место, в котором они находились. На озеро, в которое падали лучи уже садившегося солнца. На деревья, от которых исходил чудный запах. А затем и вовсе на себя.

Здесь должно что-то быть

Какими же странными детскими играми способны временами заниматься два взрослых. Хотя, кто сказал, что мы были именно взрослыми. В душе мы были всё теми же детьми, которые ещё не знали никаких трудностей, кроме забав с подушкой, взаимных издевательств друг над другом и непристойных шуточек, которые иногда, как ни странно, вылетали из наших ртов.

В последнее время Казутора звонил гораздо чаще, нежели обычно. Говорили они недолго, в основном просто молчали в трубку. В это время каждый был занят своими делами. Казутора плакал, а Чифую курил. И больно было одинаково обоим. Пожар в груди внешне проявлялся у каждого по-разному но, тем не менее, он присутствал. Грудь дымилась и болела в независимости от того, были ли рядом сигареты или же нет.

И сквозь замётанные первым снегом и грязью улицы глаза замечают знакомый силуэт. Платье, волосы, тёмные, как смоль глаза, прямые распущенные волосы. Становится больно. В голове возникает окровавленный образ тебя. Твоя последняя улыбка. Твой угасающий взгляд.

И я часто склонна вспоминать тебя. Вспоминать нелепые, порой смешные моменты с тобой. Вспоминать тебя. Твои глаза, твой голос, твои губы. Вспоминать недолгое время, которое мы смогли провести вместе.

Письмо, которое я бы хотела оставить своим ещё не завершённым друзьям. Перед тем, как уйду.

Тьма начинала уходить. Души, любившие днями, приходили к друг другу и ночами. Любили друг друга не менее сильно, нежели в жизни. Вместе с порывами ветра начинала меняться жизнь. Становиться ещё лучше, теплее и роднее. Становиться той жизнью, которая была предназначена их душам с самого начала. И никакие испытания впредь не разрушат счастье, построенное своими руками.

А ведь Лиам всё это время был необыкновенно добр к ней, заботлив, вежлив. И хотя Селене было до сих пор тяжело кому-то открываться, рядом с ним она пыталась что-то изменить. Изменить в себе, в привычках, в принципах. И хотя мало кому это было заметно, Лиам видел это и ценил. Даже пара вежливых слов в его сторону считались большими достижениями. А объятия, разговоры в не совсем привычной мере... Это уже было какое-то благословение с небес.

И не было счастья этим демонам ни на Земле ни в аду. Всё казалось им чужим. Все казались им чужими. И не было никогда для них места, хотя свободные промежутки всегда имелись в наличии. Не было места в их уставших от страдания сердцах, в их местах, где у нормальных демонов полагались рога.