Ни о чём. О жизни

Нине Евгеньевне будет 48 через пару дней, а после операции руки трясутся, как будто она снова молоденькая медсестричка в Афгане. Женщина прислоняет горячий лоб к холодному стеклу и мантрой шепчет «Андрей Мельников, Михаил Зиновьев, Александр Калинкин, Сергей Астров, Алексей Разин…»

Из-за увольнения Яну приходится переехать из съёмной квартиры к сестре. Отношения у них сложные, и Ян надеется, что надолго не задержится. Сестра живёт так, словно одержима недавно умершей бабушкой, и сильно нервирует Яна. Нормальная работа не подворачивается. А по соседству толчётся мутный тип, который волей-неволей начинает его волновать. Ян вязнет. И этот новый жизненный этап ему совсем не нравится.

Дамы и (чем чёрт не шутит) господа, пристегните ремни, откиньте кресла и устройтесь поудобнее: мы с вами отправляемся в полёт над гей-кварталом, где только что абсолютно случайно оказался мой герой! Вас ждёт летняя экскурсия без особенных волнений: во время путешествия нас пару раз немножко тряханёт, но пилот гарантирует, что доставит всех на посадочную полосу в целости и сохранности.

— А я вот только вернулась с групповухи. Тебя это ведь не удивляет, правда? Ты же меня считаешь дешевой шлюхой? — Ты пьяна? Снисходительность тона пронизала током от пяток до макушки, вызывая новый, еще более жесткий приступ омерзения. — Ну конечно. Я же еще и алкоголичка. Шлюха и алкоголичка. Озвучиваю твои мысли? Прием, прием, не слышно тебя… — Ты мне зачем звонишь? — Хреново потому что, разве не ясно? — Я приеду.

Сборник сценок. Статус всегда "закончен".

Она вышла не прощаясь. Точнее, вылетела по усыпанным хлопьями облетевшей штукатурки ступеням. На улице, прислонившись к стволу чудом уцелевшего дерева, вдохнула воздух полной грудью и шумно выдохнула, пытаясь избавиться от омерзительного химического привкуса в носоглотке. На мостовую рядом с ней, кружась в воздухе, печально опустился изъеденный ржавчиной кленовый лист. Накинув сумку на плечо, она пошла к машине, окончательно трезвея от ставшего вдруг ледяным сентябрьского ветра.

Побывав на званом обеде, Петр Антонович Голубцов возвращается домой и обнаруживает в кармане любовное письмо.

Плутовская история. Можно ли продать то, что нельзя продать?

О телефонных звонках.

случай

Акулинка к свадебке готовилась, белое платье мерила. Только в дом ворвались беглые каторжане, тятеньке с маменькой головы проломили, Акулинку в реке утопили. А потом пошли те каторжане на кладбище могилы грабить. И раскопали ведьму Настеньку… А Настеньке той ничего не страшно и ничего не надо, окромя мира в огне и чуме, да помощницы половчее.

«Каждая кухарка должна научиться управлять государством.» © Attention! Увага! Внимание! «Совы не те, кем кажутся». Жизнь многогранней наших представлений. Рейтинги, направленности, жанры — всё обман.

– Да блять, Таня. Честно? Если бы ты с Максом переспала, я бы поняла. Хоть и не простила бы. Но с бабой… – она поморщилась так, словно ей под нос подсунули что-то дурно пахнущее. – Это фу. Мерзость! Мне вдруг стало тошно от ее звенящего негодованием голоса и злобно прищуренных глаз, аккуратно подведенных контурным карандашом. Даже россыпь веснушек на пунцовых от возмущения щеках вызывала у меня сейчас физическую неприязнь. Какого хера я вообще пытаюсь ей что-то объяснить?

Аня, художница из Петербурга, прячет страх близости за иронией и мимолётными связями. Лена – её полная противоположность. Связь между ними растёт от простого соседства до дружбы с привилегиями и без гарантий. Но сможет ли Аня остаться, когда всё внутри кричит: «Беги»?