— Я один лишь потому, что на этой Земле нет девушки, которая могла бы справиться со всем этим, — он указывает на самого себя, и Миста вновь хихикает, а затем морщится. Его нос всё ещё болит. — С этим не поспоришь, — говорит Триш, закатывая глаза. — Но что про остальных? Неужели все вы холостяки? — Нет, — говорит Фуго. Он перетасовывал карты и теперь начал их раздавать. — Буччеллати женат.

Доппио пытается снять напряжение, но вместо этого получает неожиданный звонок.

Винегар бы вряд ли расстроился, если бы узнал, что его разум ему практически не принадлежит — в самом деле, он бы даже обрадовался, ведь это значило, что его любимый Босс находится рядом с ним постоянно. Дьяволо, на самом деле, часто творил странные вещи с разумом бедного Доппио, меняя его восприятие реальности, воспоминания и желания. Но любил его Винегар, несомненно, по своей собственной воле своими собственными чувствами.

Он явился к нему впервые с пару месяцев после первого трипа, когда сквозь пёструю маскарадную пелену Дионисий искажённого — поломанного и вывернутого на изнанку — восприятия Доппио вдруг прорезался силуэт человека, вычурно-реалистичный и на диво красивый. Он сверкал своими глазами, потрясающими ярко-зелёными, окликнул Доппио бархатным басом, багровым, не то как благородная ткань, не то как кровь когда-то живых вен.

Усталость, одиночество, странная, смутная улыбка Бруно, сладкий, дорогой, ненавязчивый, но стойкий запах его геля — всё это было слишком. Тревога, ярость, онемение и пустота, приходившие к нему с той же размеренностью, с какой волны бьются о берег — всё это словно копилось в нём, растекаясь под кожей и мешаясь с кровью. Это было не смыть ни водой, ни вином.

doppio, what's on your face? hm... beauty?