Голова нещадно раскалывалась, а прямо под толстовку задувал холодный ветер. С неимоверным трудом разлепила заплывшие глаза, пытаясь подняться. Руки упёрлись в промёрзшую землю и траву, покрытую инеем. Когда глаза привыкли к свету, то мысли, пришедшие в относительную норму, начали давить на мозг. Я что, всю ночь пролежала без сознания? Хотя, вопрос в данной ситуации стоит сформулировать по-другому. Я, блять, где?

Последнее, что я ожидала от жизни, так это попадание в игру с романтическими историями... Не сказать, что я против. Все же лучше универа и консервативных родителей... Но, черт! Тут даже нельзя купить сцену за алмазики! Что за несправедливость?!

Попасть в популярную историю, населенную вампирами, оборотнями и прочей нечистью? Не беда. Услышать незнакомый голос в голове, требующий сделать выбор? Полбеды. Оказаться марионеткой в чужой игре, по ошибке затянутой в этот мир? На грани беды. Влюбиться в оборотня, а после попасть под влияние харизматичного демона? Катастрофа.

Селена повернулась к нему спиной, собирая волосы и оголяя тонкую шею. Лиам зарделся, глядя на это, точно мальчишка. Его Лилит была идеальна от макушки до пальцев ног, она была совершенством, лучом солнца, веснушками рассыпались звёзды на ее теле, а глаза, точно два изумруда, смотрели на него так, как никто другой. Рядом с Лилит он чувствовал себя особенным. Может, вскоре почувствует и любимым.

—Если бы только я мог рисовать... запечатлять своими руками на холсте души людей, увековечивать моменты,— он с грустью сглотнул,— я бы написал сотню… Нет, тысячу твоих портретов, если бы ты только позволила. Тогда бы я смог любоваться пятнами на твоем прекрасном теле, не тревожа тебя

Красней и смущайся, когда перед тобой – очарование.

С тех пор, как Лиам увидел будущую королеву, его посещают странные сны.

— Можешь сделать для меня кое-что? — Конечно, — губы принца эльфов растягиваются в жалком подобии той солнечной улыбки, что так согревала Селену в дождливом Тотспеле. — Всё что угодно для моей дорогой сестрицы. Селена опускает голову и тяжело вздыхает, опираясь ладонями о холодные каменные плиты. — Назови меня своей милой Лилит.