Был, кажется, четверг. Да-да, точно, солнечное утро неприлично солнечного четверга. Светило безжалостно поливало лучами свежевыпавший снег, была, очевидно, зима, и все было такое радостно-праздничное и предновогоднее, что хотелось закопаться в землю на километр вниз и там подохнуть. Не то чтобы Наруто не шел к этой цели семимильными шагами, если уж говорить честно. Итак, это был четверг. Морозный и солнечный.

и своя награда.

— Саскееее, ну пожалуйста! - по квартире раздавался умоляющий крик Наруто. — Нет, Узумаки, я идиот по-твоему?! Отпусти меня! - так же орал Учиха, пытаясь оттолкнуть от себя парня, который, судя по всему, не собирался отступать. — Теме, ну как ты этого не понимаешь? Они по скидке! - Наруто начал трясти другого за плечи, надеясь хоть как-то уговорить Учиху.

Все получилось как-то само собой. Они были настолько близки, что это не стало ни откровением, ни хоть какой-нибудь мало-мальской неожиданностью. Просто однажды Наруто смеялся чуть громче, чем делал это всегда — пьянили саке и спокойная нежность послевоенного рассвета, — и Саске смотрел на то, как солнце превращает светлые пряди в розовато-бежевое безумие, а потом решил, что хочет его поцеловать.

Саске, чуть краснея и смущаясь, держался за руку Итачи, Наруто робко сжимал нежные пальчики матери, и стоило двум рассредоточенным взглядам встретиться, неприязнь вспыхнула жарким, всепоглощающим пламенем, как по черному колдовству – на ровном месте.

Уже несясь под порывами обжигающе-холодного ветра прочь, Сакура понимает, что оставила конфеты под дубом. Она останавливается, стирая злые слезы, хочет вернуться и забрать, чтобы они никогда - никогда! - не узнали, что она видела. Но потом ее накрывает безжалостной пучиной осознания - они и так знают. Шиноби уровня Саске и Наруто мониторят окрестности даже занимаясь сексом - они не могли ее не заметить.