Отчаяние проходится ледяными ладонями вдоль ее бедер, скользит легким трепетом поцелуев между лопаток, впивается когтями в белоснежные запястья и убивает внутри всякие сомнения, отговорки и нечаянные мысли. Маринетт очень нуждается в деньгах. (И ради них пойдет буквально на все).

Месяца оказалось достаточно: в девушке вспыхнуло пламя, силы которого хватило, чтобы дотла сжечь семь лет ее жизни. И ветер теперь носил этот пепел по их пустоши, явно в насмешку, и нечем было развести новый костер.

Они не помнят с чего все началось. Ни он, ни она. Впрочем, какая разница, если им никогда не быть вместе? Они друг другу могут только сниться.

Париж тонет в мучительной смерти. Тысячи и тысяч пострадавших, упавших беспробудным сном смерти, раскиданы по улицам. А ЛедиБаг, такая бойкая и смелая когда-то давно, сейчас стоит, оцепененная, и смотрит на то, как верный и преданный Кот Нуар готов отдать за нее и жителей Парижа свое кольцо, свой Камень Чудес

- Да иди ты к черту - Она прильнула к его губам после чего ее немного приподняли над полом и усадил на стол. Девушка не отрываясь от поцелуя потянулась к шнуровке своего корсета, но руки мужчины переложили их себе на шею и плечи. Она чувствовала как его язык ласкает ее, как тяжело становится дышать. Мишель почувствовала как подол платья приподнимется вверх, юбка была трехслойной и это хорошо можно было почувствовать, и как после с неё немного припускают голубые трусики.

Изменение конца 3 сезона. Шкатулка передалась Адриану. Леди Баг узнает личность Бражника, как и Габриэль её. Чтобы сохранить безопасность семьи и друзей она примыкает на его сторону и должна выполнять все его требования. Без исключения. Кот Нуар пытается вернуть свою леди, а Кагами переходит в их школу.

Адриан отталкивает Маринетт, чем тут же спешит воспользоваться Бражник. Подробности в заявке.

Маринетт, которая до сих пор не могла выкинуть из головы, что есть вероятность того, что Габриель Агрест является Бражником, решила удостовериться в этом. Но случайно переместилась на 20 лет назад.

— Не понравился избранник? — интересуется Габриэль, продолжая держать двери лифта, и Маринетт чувствует, что и без того дрожащие уголки губ сейчас треснут от напряжения и желания расплакаться. Понравился, — думает она с отчаянием и комом в горле. — Очень понравился, только вот он, кажется, совсем не хочет меня знать и даже не пытается меня найти.

Габриэль замирает, понимая, что ведет себя, как трус. Он и есть трус. — Маринетт? — Да? — она оборачивается буквально на первой ступеньке, улыбаясь ему кончиками губ, и Габриэль, перестав дышать, отодвигает рукав пиджака обратно с запястья к локтю. Это движение дается очень тяжело, но он упорно игнорирует эту тяжесть, потому что знает, что поступает правильно.