Хосок случайно находит в гардеробной розовые кружевные трусики, которые, как выясняется, принадлежат его соседу по комнате, Чимину. И это не трусики его девушки, потому что Пак- гей.

— Никому это не нравится, — выдыхает Чонгук со смехом. — Никому из тех, кого я спрашивал, — кивает Хосок. Чонгук на секунду встречается с ним взглядом и у него перехватывает дыхание так, будто он собирается что-то сказать. Он бросает взгляд в сторону, потом опять на Хосока, закрывает рот и сглатывает. Несколько мгновений они молчат, а потом… — Тебе… тоже это нравится? — тихо интересуется Чонгук. — Согревание члена? — как можно небрежнее уточняет Хосок.

— Подводя итоги дня, — говорит Чонгук, затем подносит кружку с чаем близко к губам, но не отпивая, — Самый лёгкий способ решить наш спор, это просто признать тебе, что я лучше в сексе, чем ты. Сокджин усмехнулся: — Никогда в жизни. Все с любопытством перевели взгляд с Сокджина на Чонгука. Чонгук делает маленький глоток чая: — Значит будем искать пятерых парней, чтобы потрахаться.

Проблема, однако, в том, что после стольких раз мастурбации с открытой дверью у меня, возможно, развился своего рода фетиш. Фетиш открытых дверей. Фетиш быть застуканным. Возможно эксгибиционизм.

— Что ты имеешь в виду… — его голос тихий, поэтому он сглатывает ещё раз, прежде чем продолжить. — Объясни, что ты имеешь в виду под «я могу смотреть»... потому что у меня чувство, что мы не понимаем друг друга. Чонгук выглядывает сквозь пальцы, а затем, вероятно, видя контролируемое и спокойное выражение лица хёна, полностью убирает руки и кладёт их на бёдра. — Я не имел в виду, что хочу наблюдать, как ты дрочишь, — тихо поясняет макнэ. — Тогда что? — настойчиво спрашивает Юнги.

Намджун смотрит на Чимина с дверного проема, с открытым ртом, словно собирался что-то сказать. Чимин открывает рот, чтобы произнести что-то, и его член выпадает из его собственного рта, и смущение настолько ошеломляет его, что он снова закрывает губы. А Намджун не уходит. Кажется, он застыл, его глаза не отводят взгляд от Чимина. И член Чимина, чертов предатель, чувствует пристальный взгляд Намджуна, вспоминает о ранних фантазиях Чимина о наблюдении за ним и дергается.

— Я не могу… — Чон пытается снова, затем резко выдыхает, делает глубокий вдох и, — я не могу прийти. — Прийти куда? — спрашивает Намджун. — На завтрашнее интервью? Это нормально. Мы что-нибудь придумаем. Поменяем расписан- — Нет, — перебивает его Чонгук, краснея и глядя вниз на свои колени. Он не может поверить, что должен сказать это снова. — Прийти, в смысле… как… до конца. До оргазма.

Он не прекращает, его ладони давят сильнее. Он проводит по коже Юнги ребром ладоней. Старший пытается насильно контролировать свое дыхание, но Хосок все равно видит его насквозь. Именно поэтому Юнги не просит делать массаж. Юнги закрывает глаза, он не хочет видеть усмешки, что появилась на хосоковом лице. Это так глупо. Его самоконтроль будто отсутствует. Когда Хосок разминает место, где соединяются шея и плечо, он чувствует, как кровь направляется прямо в пах.

И всё-таки. Что он теряет? Он просто расскажет им о своей проблеме, как хороший тонсен для своих хёнов. Возможно они помогут ему решить ее. И возможно, что решение его проблемы это – секс с ними. А возможно и нет. Но может быть. Он не просто подойдет к ним, выпалив что-то вроде «Я хочу, чтобы вы лишили меня девственности», но он надеется, что они предложат это. Возможно от этого пострадает его собственная гордость, но не сильно, потому что он уверен, что они не будут смеяться над ним.

«О каком одолжении ты говорил?» — спрашивает Намджун. «Точно, — отзывается Хосок, — вчера я слегка набрался, и мне в голову пришла потрясная мысль. И даже когда я протрезвел, она всё равно кажется неплохой, поэтому я и пришёл» «Так что там?» — любопытствует Юнги. Хосок глубоко вздыхает и несколько секунд многозначительно смотрит на него. «Можно я тебе отсосу?»

— Значит, это похоже на сабмиссивно-доминантые отношения? — спросил Сокджин. — Я не знаю, — ответил Намджун. — Я никогда не считал себя доминирующим. А учитывая то, как ведет себя Юнги, думать о нём как о сабмиссиве кажется глупым. Просто в такие моменты. Он как будто меняется.

— Серьезно, — начинает Хосок. - Ты трахался с тех пор, как поступил на военную службу? Потому что я этого не делал. Он не может полностью скрыть горечь в голосе, и Сокджин фыркает.