«Я считаю, что блондинка в черном белье – это красиво» – Алексей Сухарев. [7х2]

– Голова болит… – Давай таблетку дам? - У меня есть вариант получше...

— Я могу рассчитывать на то, что наутро проснусь? - смеется Вика, пока Романова разворачивается к ней и, приподнимаясь, кидает в нее подушку, но незадача — Райдос ее удачно ловит. — Иди нахуй.

— Ну как же, — Романова прокрутила на пальце выбившуюся прядь тёмных волос, а затем этой же рукой слегка коснулась подбородка Иры. — Какая-то ведьма, получившая дар после ритуала, в белом конверте, а ты — нет. Верхняя губа Игнатенко дёрнулась, сделав её улыбку похожей на оскал. — Ты не ведьма! — со злостью проронила она, стараясь не смотреть в омуты небесных глаз. — Не смей так себя называть!

— А я люблю, — пожимает плечами Ирина, забыв про привычные резкость и агрессию. — Дрянь? — уточняет Романова, после чего у девушки невольно вырывается лёгкий смешок. А Ира ведь любит дрянь с яркими голубыми глазами и ростом метр восемьдесят. Дрянь с вечно спокойным тембром голоса, высокими скулами и обворожительной улыбкой. Любит, но никогда в этом не признается.

Игнатенко в выкрашенные чёрные волосы сопит и дышит тяжело-тяжело. Марьяна думает, что у девочки в грудной клетке камней горстка, куча песка или килограммы ваты. Что-то упрямо удерживает сердце, готовое вот-вот на части разлететься. Только вот не подозревает даже, что «что-то» — она сама.

«Я ненавижу себя. Ненавижу себя потому, что очень долго пытаюсь возненавидеть тебя, но у меня не получается. Я не могу перестать думать о тебе перед сном. Сердце рвётся к тебе, а мозг, похоже, атрофировался. Марьяна, ты действительно не ведьма. Ты просто ходячий пиздец».