— Что? — возмущается Рео, отлепляя его от себя и даже отодвигаясь. — Ты должен был возразить мне и сказать, что это лучшее, что происходило в твоей скучной жизни. — Это твоя жизнь была ужасно скучной, пока ты не нашёл меня, — Наги шутливо толкает Рео, прижимая его к плечи к полу и нависая. — Она была просто отвратительной. Ску-у-ука.

но до обещанного «завтра» рео не доживёт — лёгкие уже заполнены водой по самое не хочу, и микаге так отчаянно тонет в океане, имя коему — наги сейширо.

С Рео совершенно по-другому — когда он целует, мягко удерживая за подбородок, Наги практически взрывается. Один-единственный человек играючи разрушает структуру размеренной жизни, заставляет мертвый штиль в душе Сейширо превратиться в мощнейший цунами, сметающий на своем пути все до основания. Наги не знал, что способен быть таким бесконечно жадным, что ему может катастрофически не хватать чего-то присутствия, чьих-то быстрых, беглых поцелуев, чьих-то нежных пальцев на собственных щеках.

Одна мысль о том, как Исаги упирается острыми коленями по обе стороны от его головы, как отчаянно держится за изголовье кровати, чтобы не упасть, как позволяет мять в руках свои умопомрачительные ляжки, начисто сносит крышу и срывает любые тормоза. Достаточно секундной нечеткой фантазии, чтобы возбудиться — член больно оттягивает ткань нижнего белья.

у йоичи есть одна секунда, прежде чем михаэль начнет лезть языком в рот и настойчиво гладить везде, где достанет. исаги ничего не успевает — ни мысли, хаотично скачущие по черепной коробке, в относительный порядок привести, ни вдохнуть глубоко, ни сбросить чужие руки с талии. получается только мстительно и больно — по крайней мере, исаги очень на это рассчитывает — цапнуть за нижнюю губу и упереться острыми лопатками в стену позади, увлекая за собой.

наги надеется только, что йоичи не натворит каких-нибудь глупостей, — все-таки из них двоих он более рассудительный, что ли — но реальность жестоко разочаровывает. исаги придвигается близко-близко, так, что сейширо ловит его дыхание щекой, кладет ладонь на затылок, разворачивая к себе, а потом целует.

Михаэль чертовски сильно любил Йоичи, как и ненавидел его. Громкие слова о поглощении, его поглощении. Поглощении игрока U-20 смешили и раззадоривали одновременно. На поле хотелось поглотить его всего, обгладать так, чтобы ничего от японца и не осталось. Вне поля же хотелось упасть на колени и лечь, чтобы на него наступили.

– Только мой, – почти рычит немец, пальцами невесомо касаясь почти заживших засосов и укусов на чужом теле. Насладившись прекрасным зрелищем, Кайзер склоняется над лицом Исаги, почти поглощая того своим плотоядным взглядом безумца, – Исаги Йоичи, ты только мой. Запомни это раз и навсегда.

О трудностях сожительства, или история о том, как Исаги пытается ужиться с надоедливым иностранцем.

– мне кажется, или Рин и Исаги поладили? – тебе не кажется, между ними и правда что-то произошло. – Бачира, не знаешь, что между этими двумя случилось, что они так сдружились? – ммм - сделав самое невинное и неосведомлённое лицо выдал Бачира - неа, без понятия)))