Смотрю на тебя через забитый бальный зал. Стоишь опять одна ты в платье и в кого-то влюблена. Оголила плечи, опалила взглядом. И я тону, я тону. Взглядом скользнешь по губам. Даришь надежду мне зря. Зачем мучаешь меня? Зачем терзаешь так? Зачем? Я влюблена, ты это знаешь. И ты одна в этом забитом бальном зале. Я влюблена, ты это знаешь. Я подойду к тебе однажды, я подойду. Надежду даришь мне. Она похожа на хрустальный мелкий осколок твоей души. Ее сохрани.

Борис Яненко - типичный любимчик учителей, отличник, гордость школы и семьи, но вот характер у него далеко не сахар. Списывать он не дает, на контрольной не помогает! Вот тебе и одноклассник-отличник, называется! А есть Лёня Холдеев, переехавший ещё мальчишкой из села в Москву, но от этого умнее не стал, сохранил в себе наивную и творческую натуру. А этот дурак детским врачом хочет стать! И угораздило же таких разных мальчишек влюбиться друг в друга. Глупо и по-юношески, по-настоящему.

Морган, служащий лорду Ашай с отрочества, упорно терпит знаки внимания и его сомнительные комплименты. Находиться наедине со своим хозяином становится всё труднее, а тревожные мысли, накрепко засевшие в голове, кажется, никогда её не покинут. Он уже не знает, когда обретёт внутреннее умиротворение.

-Mon cher... -Да? -Вы же не оставите меня, если мне все же придется женится?... -Конечно не оставлю. Вы — мой Ангел, которого послал Бог.

- Наконец-то, - Макс потянулся и кувырком скатился с матраса на пол. - Презики взял? - Залететь боишься? Взял я всё. И вот это ещё, - Егор бросил в Макса мотком верёвки. - Будем пробовать БДМС. - Чё? - Ну этот... Американское, бля. Когда бьёшь и трахаешь. И кайф от этого такой, что пиздец.

И тут до меня начинает доходить: работа из дома, бабло, порево под конспект... «Маме не говори».

Когда он неуверенно застыл у подъезда, я почувствовал, что он бы принял от меня любое откровение. «Мить, я убил человека». Или: «Полюбил»... Что хуже?

- Ну и долбоёб ты, Мишка! - Сам долбоёб! – огрызаюсь я, но сраться с ним дальше сил нет. Глеб мрачно таращится на меня исподлобья, сводит брови на переносье, как обычно, когда в его башке кипит мыслительный процесс. Он открывает рот, собирается что-то сказать, но передумывает. «А в Бахрушино, наверное, заканчивается концерт, и Лёвка срывает овации», - думаю я, горло сжимается. Я опять всё проебал. И вроде как не привыкать, но почему-то сейчас обидно до слёз. Лёвку я тоже проебал…

Переписанная сцена: накануне осады Сигансины Райнер и Бертольд сбегают с поля боя.