Прошло около пяти лет с тех пор, как Сэм выбрался из клетки. Но последние месяцы его мучил один и тот же сон, где он лежал на склоне горы. И всегда над ним склонялась тёмная фигура с огромными крыльями, сотканными из холодного света.

Джим решил было пройти мимо, но резко остановился, стоило только скрипачу начать играть. Плавное, но в то же время дикое, звучание заставило вздрогнуть. Уличный артист умело орудовал смычком. Бессмертное произведение Вивальди погружало в такие разнообразные, но чудесные времена года. Мориарти, казалось, на миг перестал дышать. «Это... неописуемо великолепно», — единственное более-менее внятное описание происходящего, которое только сумел выдать поражённый искусством мозг.

— Я капитан Джек Воробей, смекаешь? — уверенно заявил он и расслаблено улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы. Хотя его улыбка больше походила на хищный оскал, — Ужасно чувствую. У меня был корабль, но его отняли у меня. Моя Жемчужина... Джеймс устало потёр виски, пропустив мимо ушей рассказ о красотах воображаемого корабля.

Гектор на дух не переносил приёмы у психологов. Наверное, причина крылась в том, что, как правило, ему попадались неприятные личности. Они всё пытались спихнуть его в психиатрическое русло, но тамошние врачи лишь пожимали плечами и говорили, что тут им работать не с чем. Однако один врач помог ему. Звали его Дейви Джонс. И он не был психиатром.

Нечто чёрное, словно потустороннее, грызло изнутри. Оно выползало под покровом темноты и не давало уснуть. Неясная грусть терзала душу. В такие ночи Норрингтон прикладывал руку к груди и смотрел в потолок, который почему-то становился размытым.

Бэтмен молчит и устало прикрывает глаза. Желание уйти из безумного нелепого мира не возникает. Почему-то сегодня Джокер вызывает не отвращение и даже не раздражение, а тягучее спокойствие. Между ними словно исчезает огромная пропасть, состоящая из вражеских отношений, которые пропитаны недопониманием и помешательством.