Мимолётное забвение , мимолётное помутнение разума , и ими уже управляет не разум я вожделение и порывы сердца.

— Ты была его первым увлечением. И до сих пор остаёшься. Он страдает с Джеки. Я ведь вижу. С тобой было легче. Он все время в баре. Пьет. Даже сейчас, Джун. — Я знаю, Господин Такахаши. Но, увы, он бросил все. Меня. Клан. Ушел с вами. Он забил на наши отношения. Он не удосужился даже написать мне. Спросить как я. Мне было плохо. Очень плохо. И больно. — Ты вернёшься? — Да...

Джонатан осматривает своего парня с ног до головы. В домашних штанах и футболке, открытыми руками, которые обычно всегда скрыты, пряча его постыдное прошлое. Хоть и с обеспокоенным лицом, но сытый, теплый, такой открытый, каким не бывает ни с кем, кроме него. И Джонни хочет, чтобы он всегда был таким, принадлежал ему и только ему, насколько по собственнически это ни звучало.

Кенши ловит себя на мысли что не может оторвать взгляд от актера.

Кенши закидывает голову назад и приоткрывает рот в немом стоне, ощущая по телу мурашки. Подушечки пальцев медленно и нежно касаются его торса, проходят по чувствительному боку и японец закусывает губу, отодвигая голову в сторону. Рот переполнился слюной, по ту сторону слышен смешок. — Не знал, что мистер Такахаши такой чувствительный в постели.

Целуясь, они вваливаются в комнату, с недавних пор выделенную для них двоих. Джонни прижимает Кенши к себе, играясь с его язычком, посасывая и получая в ответ тихий стон. Кенши уже забыл, что все началось с того, что он просто захотел вернуть Джонни должок в виде поцелуя…