Военного, погибшего на задании, перебрасывает в тело омеги... и что из этого получилось)

Работодатель, тиран и сатрап, предлагает Александру Иевлеву оказывать ему услуги "вне круга обязанностей" секретаря-референта. И жизненные обстоятельства заставляют Александра согласиться с неприличным предложением.

Главный герой - преподаватель химии старших классов, омега, пострадавший в юности от насилия. В силу сложившихся обстоятельств вынужден изображать из себя бету, сидеть на гормональных подавителях. Но при этом относящийся к ситуации с юмором. В новой школе к нему с первого дня начинает "подкатывать" ученик- альфа, постепенно становясь одержимым своим странным, неприветливым и малопривлекательным преподавателем. Его одержимость достигает такого размера, что альфа идёт на радикальные меры...

Молодой парень качок и талантливый фотограф, с первого взгляда невзлюбившие друг друга. Что может быть между ними общего? Лишь одна фотосессия, мучительная для обоих. Но оба не совсем те люди, которыми кажутся. У работы есть взгляд со стороны ангела https://ficbook.net/readfic/13565915

Обстоятельства жизни Стася несовместимы со счастьем, всё против него. Последняя капля - он оказался в руках человека, который будет мстить. И никто не поможет, никто не спасет, никто не будет искать, никто не полюбит. Кроме того, кто должен мстить, кто должен убить.

Когда ты решаешь выпрыгнуть из окна четвертого этажа, ты ждешь, что умрешь, и совсем не ждешь, что выживешь, став инвалидом. И, очнувшись в больнице, ты не ждешь услышать, что родители продали тебя, навсегда вычеркнув из своей жизни. Теперь тебе придется жить с парнем, которого ты ненавидишь, и, кажется, это взаимно. Похоже, твоя вторая жизнь тоже не удалась… Хотя кто его знает, она ведь только началась.

До дивана пьяный в дупель Гера дошёл сам, повалился, раскидав длинные ноги с выпуклыми жеребячьими коленками. Михаил стоял над ним, играя желваками, утюжил тяжёлым взглядом эту беспечную девственную сексуальность. Даже друзья-собутыльники дразнили абсолютного натурала Геру мечтой пидораса. За тонкокостное телосложение, пухлые губы, манеру одеваться как столичный метросексуал. И хрипловатый, горловой смех, от которого у Михаила топорщилась сразу вся растительность на теле.

Умер я по-дурацки. Как последний лох, захлебнулся собственной блевотой на полу в прихожей. Ни разу не прикольно. Когда последний ком земли упал на мою могилу и ангел протянул ко мне руку, я упал перед ним на колени: - Прошу! Умоляю! Хоть тушкой, хоть чучелком - дай мне шанс остаться, исправить это! Пожалуйста! - Чучелком? Здесь ты остаться не можешь. Могу лишь отправить тебя в другой мир… - Согласен! - Но учти, там тебе за все твои глупости придется расплачиваться... Собственной задницей!

Что может быть печальнее того, что ты гей, а твой единственный друг ‒ натурал? Только то, что он узнал о твоей ориентации. Попытка двух друзей разобраться в себе и в сложившейся ситуации.

Он хорошо понимал, что шанс уложить трезвого натурала при первой же встрече, не прибегая к насилию, примерно один к ста. Но сейчас Густо был уязвим: сбит с толку, сильно напуган и, похоже, имел тот тип психики, которая легко подчинялась более сильному, идя по пути наименьшего сопротивления. У Дима был только один шанс сделать всё правильно с самого начала.

18+ Матвей был уверен на сто процентов: отношения ему не нужны. Слишком много омег вокруг, красивых, доступных, чтобы ограничивать себя. Но что делать, если один затмит всех? А если притом этому одному отношения тоже не нужны?

Илья чувствовал желание уткнуть этого дрищёнка мордой в подушку и воткнуть ему, как следует. Не потому, что трахаться хотелось, а просто показать, кто тут главный.

Про себя я радовался, что нравятся высокие и сильные парни мне под стать. Нравилось ощущать под собой мощное тело, гладить мускулистую спину и крепкую задницу. И когда в клубе бывал, только фыркал, глядя, как на танцполе тонконожки выдрючиваются. Глазки горят, волосёнки развеваются и штанишки по самые письки спущены. Смех да и только.

Ну, в общем, ничего такого не случилось. Бежал на физ-ре, упал, потерял сознание, очнулся… и понял, чего же хотят люди. Причем прямым текстом. Ведь теперь я могу читать их мысли! И что-то мне подсказывает, что дело тут вовсе не в шишке на голове. Теперь мне вдруг кажется, что мои знакомые ведут себя очень странно.

Что может безымянный ангел воинства Света под номером Тринадцать? Много чего, на то он и Тринадцатый.

Дагон - водитель скорой. А еще он демон. А еще он влюблён в Рафа, и Раф, возможно, это знает, иначе как объяснить, что он за пять лет ни разу не выезжал с другой бригадой? Только для Рафа Дагон всего лишь друг. Разве нет? Но сейчас это не важно, потому что сейчас они – врачи. Ночная смена на исходе, и у них последний вызов. "Неотложный". Дагон жмёт на газ, перед глазами мелькают светофоры, в ушах воет родной въевшийся под кожу звук. Сирены.

18+ - Секс. Ты и я. Взамен на твое светлое будущее. Как-то так. Думай до завтра.

Ненависть и любовь - две крайности, ненависть и любовь - две противоположности, ненависть и любовь настолько далеки друг от друга, что их не то, что спутать, их невозможно соединить в одном сердце. Глеб и не соединял, он однозначно возненавидел новичка, похожего на эльфа, сбежавшего из сказочного леса. Но так ли легко ненавидеть? И что случится, если увлечёшься разгадкой сердца этого эльфёнка, израненного, но всё равно открытого. Любовь? Но ведь любить ещё тяжелее, чем ненавидеть...

Расплата за сволочизм - твоя одержимость и нелюбовь к тебе. Расплата за красоту - твоя нелюбовь и одержимость к тебе. Но хотелось бы, чтобы "красота спасла мир", а сволочизм сдох. А еще одинаково не лечится нелюбовь и одержимость.

Отчего-то малыш хорошо запомнился Асмодею, он не мог дать точного объяснения, почему ангелок занимал все его мысли и чем вообще сумел зацепить, но с тех пор тот больше не появлялся у границы, хотя демон и приходил практически каждый день. Асмодей подолгу сидел и пристально вглядывался вдаль. Ждал, расстраивался, злился, надеялся, но знакомой светлой фигурки всё не было, да и вряд ли они когда-нибудь вновь увидятся, а потому постарался смириться с этим и забыть его. Не получилось.