– Шёпот Духа, – говорит Кафка, задумчиво покачивая в руке бокал вина, – можно обратить против того, кто его использует.

- Послушай, - сквозь жаркую дрожь и последние порывы жизни кусочка мира доносится до него приглушённый голос Кафки, и он покорно подходит, чтобы услышать то, что она скажет на этот раз. Когда Кафка просит его послушать, мир обычно перестаёт существовать, чтобы потом собраться вновь в совершенно другой последовательности. Он всегда готов к этому. Но не готов к тому, что Кафка, распятая на потоках воздуха, с блаженной улыбкой качнётся на пятках и упадёт ему на руки.

Она знает этот взгляд: объятый золотом и безумием, невидящий и неузнающий. Идеальная машина для сражения. Худшее положение для разговора. Где-то внутри золотого зверя, сокрытого под листопадом Мары, прячется прежний Блэйд – и для того, чтобы воззвать к его рассудку, нужно коснуться его. Кафка знает, что он не подпустит её. Кафка знает, что с этим делать.

Облачно. Солнце прячется от них куда-то за вихрем облаков. Серое небо и голубизна моря отлично контрастировали с выкрашенными волосами Кафки. Пока она идёт по деревяшкам на пляже и говорит о красоте этого момента, Блэйд не сводит с неё глаз. Она шикарная, прекрасная, изящная — ему понадобится больше слов, чтобы описать красоту Кафки. Морской бриз перебивает её запах, и Блэйду это не нравится.

- Нам уже давно пора идти дальше. - Проговорила Кафка, держа в одной руке зонт, а другую протягивая Блэйду.

Блейд отворачивает голову, а затем – утыкается ей в макушку, устало наваливаясь сверху. Шепотки подсказывают – его раны болят сильнее, чем прежде, растревоженные водой и трением тел. Её бедный, бедный мальчик, как бы она хотела... Ох, какая слащавая глупость, неужели она стареет и становится более сентиментальной? Этот мальчик скоро забудет её, окончательно сойдя с ума от своего всеобъемлющего желания мести.

Она и подумать не могла, что купленный ею телефон будет иметь для Блэйда такое важное значение.