Его хён отодвигается, весь идеальный, такой же, как и прежде, кроме чуть красноватых губ, когда как Тан Бо нужно несколько минут, чтобы просто привести себя в божеский вид. Его хён улыбается ему, это мило, это очаровательно, это грустно. Его хён отходит от него к выходу из этого пустующего закоулка между каменным домами, и говорит: — Делай вид, будто этого никогда не было, ладно? — и его хён смеет просить его об этом, смеясь столь же восхитительным смехом.

Тан Бо всегда предстаёт перед Чхон Мёном таким образом, что его сердце трепещет и болит.

Прошло девяносто лет с момента битвы с Небесным Демоном, когда он родился. Они все мертвы.

Быть снова молодым - это не плюс.

Он рождается в семье Тан вновь, но на этот раз он родился женщиной из побочной ветви, и как бы он не был силён, как бы не был умел в медицине — этого никогда не бывает достаточно ни для кого из его потомков. Поэтому Тан Бо уходит из своей семьи; блуждает, влюбляется и у неё рождается сын; находит демоническая секта и её-его судьба просто повторяется. (Или: Чхон Мён встречает ребёнка с розово-красной, как сливы, заколкой в волосах со знакомой улыбкой, но это не Тан Бо. Он снова опоздал.)

Это ранее утро, когда он выходит на веранду гостиницы, чтобы пережить в тишине своё похмелье и закурить, когда какой-то незнакомый мальчишка падает на его колени, с большим профессионализмом, чем многие куртизанки.

Откровенно говоря, место между ног его хёна — это лучшее место, где был Тан Бо.

— Даос-хён, а даос-хён, чтобы ты сделал, будь я тараканом? — спрашивает его Тан Бо, весёлый и задорный, с глупой улыбкой, закрывая ему солнце; он отворачивается от этого светящегося лица. Тем не менее, Чхон Мён отвечает так честно, как есть: — Убил бы, — и сопляк драматично охает позади него.

Рука хёна. На его колене. На его колене тёплая и прекрасная рука хёна. Нет, предложение не становится понятнее.

Конечно, Тан Бо знает, что хочет большего — кто бы не хотел, просто глядя на его хёна? просто зная, какой тот неописуемый человек? — но это не то, что он может получить. Он знает это лучше, чем кто-либо другой. Но он смотрит на спящее лицо хёна, расслабленное и мирное, вслушиваясь в чужое глубокое дыхание, и думает о том, чтобы прикоснуться к нему.

Тан Бо плачет из-за него, и Чхон Мёну не нравится, что он ничего не может с этим поделать.

Он мог трогать нуну, он мог слышать еë сладкие стоны, даже сжать задницу в руке — но в отличие от других любовников его нуны, еге не удостоили даже вида обнажëнной кожи.