Серия «OWNED (Мой)»

— Боже, блядь, Холландер, ты так много болтаешь, — говорит Розанов, и Шейн сжимает челюсти. — Я не пытаюсь свести тебя с другом Домом! — Что тогда? Ты пришел поиздеваться или… Розанов вскидывает руки в знак поражения и срывается: — Я пытаюсь сказать, Холландер: «Я Дом, и я проведу с тобой Сессию», но ты так много болтаешь, что у меня не получается! Шейн замирает. Он больше не смеется. Его желудок сжимается. — Это не смешно. — Разве похоже, что я шучу, Холландер? Я серьезно.

Он великолепен. Абсолютно великолепен. Илья поражён тем, что ему повезло быть первым, кто увидел Холландера таким. Может быть, он и не типичный саб, но любой дом пришёл бы в восторг, если бы узнал, насколько у него потрясающее и податливое тело. И Шейн узнает, насколько приятными могут быть Сессии, в то время как Илья узнает, насколько ужасна может быть ревность.

Несмотря на то, что он сам медленно погружается в Сабспейс — по резким и частым морганиям Розанова, Шейн понимает, что тот изо всех сил борется с тем, чтобы не погрузиться в Домспейс. Шейн сглатывает. Он Сабмиссив. Может, и неопытный, но Розанов говорил ему доверять своим инстинктам. И сегодня вечером они подсказывали ему, что его Дому нужно от него нечто большее, чем просто исполнение Команд.

— Не о чем говорить. — Что случилось в Майами? Четвёртая порция даётся ему не так легко, как первые. Она обжигает, но не так, как хотелось бы Илье, а ему это необходимо. Во рту становится приторно, и у него сводит зубы. А может, дело просто в этом разговоре. — Прекрати. — Нет, — упрямо говорит Трой. — Это продолжается уже слишком долго. Мы вот-вот выйдем в плей-офф, чувак. Ты наш капитан... — Я знаю, — наконец выдавливает Илья. Спиртное смягчает его желание плюнуть в своего друга. — Знаю.