Серия «На дни рождения бантанов»

И беспорядок тоже.

Чонгук терпеть не может ругаться. Вот правда. Нет, хотелось бы сказать, что никто не любит ругаться, но, нет… Такие, увы, есть. Такие напитываются негативными эмоциями, получают искреннее наслаждение от того, что выводят человека из себя, впитывают его злость, агрессию, энергию, а потом ходят довольные, чуть ли не помолодевшие. Чонгук вот не из таких. К счастью, не из-таких еще Тэхён, они в этом плане очень хорошо друг другу подходят. Увы, это не значит, что они совсем не ругаются.

Тогда прозвучало много просьб — и все от Тэхёна. Он каждую помнит. Помнит, как срывался и дрожал голос, как бурно метался в волосах ветер. Помнит спину Чонгука и его острую линию понурившихся плеч. Шаги отдавались звоном в ушах, шумела река, в груди было пусто. Чонгук тогда оставил Тэхёна на набережной, и тот спустя шесть лет все еще на ней.

Как дела, Тэхён? С того момента, как ты съехал, прошло две недели, а я все еще по привычке хлопаю входной дверью по стене, пытаюсь разогреть две порции ужина и всякий раз вглядываюсь в зубную щетку, чтобы по ворсинкам определить, точно ли это моя, а не твоя. Меня так дико бесило, что ты всегда брал ровно такую же, как у меня, а теперь я никак не могу привыкнуть к тому, что в стаканчике их больше не две. Что ничего проверять мне не надо.

Чонгук вот считает вопиющей наглостью тот факт, что Чимин за три года обучения в одной старшей школе, то бишь дружбы, так и не удосужился познакомить его с Тэхёном. Авось, тогда все было бы по-другому, и мысли о Тэхёне не приходилось бы душить на корню. Ну и взгляды Тэхёна, быть может, были бы не столь холодные и равнодушные.