Серия «Так что, милый, играй на скрипке (это то, ради чего ты живешь)»

Скажи мне, что ты жив. Скажи, что это действительно так. Покажи мне, что ты такой же теплый, как и другие люди, позволь слушать стук твоего сердца, позволь положить руки между ребер и ощутить, как твои легкие наполняются воздухом. Ты настоящий?

В другом измерении, где Акихико не такой чертов трус и не такой бесхребетный, он, вероятно, перешагнул бы через осколки, проигнорировав болезненные уколы в ступнях, и заключил бы Угетсу - этот захватывающий дух хаос - в объятия, целовал бы его лоб, его искаженные презрением губы. В этом измерении Акихико держится на расстоянии, Угетсу на другой стороне комнаты, а между ними только осколки и пролитый кофе. Три кружки разбиты. Три части их концерта.

Большинству людей не нравится Угетсу, потому что все связанное с ним похоже на борьбу. Потому что он всегда, всегда оказывается самым чертовски трудным человеком, которого они когда-либо встречали. Потому что время, проведенное с ним, зачастую вызывает чувство разочарования, настолько глубокое и жестокое, что его можно унять, только целуя Угетсу так долго, что тот для разнообразия наконец-то заткнется. Потому что в него так неимоверно легко влюбиться и так до смешного сложно любить.

Угетсу вздыхает, и Акихико напрягается. — Что ж. Я понимаю, что вы пытались сделать, — говорит он, сладко обхватывая руками лодыжки, в противовес своим кристально-резким словам, — но в действительности это звучит не так, как надо. Угетсу любит ставить метки на свои вещи.

Акихико не может оторваться от Угетсу после выступления.