Они нашли друг друга сквозь мрачные тучи Спрингфилда, тихие захолустья Чикаго и скучные леса Хоукинса. Они встречаются где-то на середине, в окружении света фар, соленого океанического дыхания и теплой Калифорнии, где должны были быть всегда.

Он всегда жил во мраке, мечтая прикоснуться к свету. Стив Харрингтон был светом. Не таким жгучим, как солнце в Калифорнии, но теплым и по-своему уютным. Билли бы протянул руку и дотронулся, потому что хотел убедиться самостоятельно, но у острых углов есть последствия.

Может быть, ему теперь немножечко хочется существовать, потому что что-то внутри подсказывает, что есть для кого. Он его особое исключение, то, что достучалось сквозь толщу мрака, то, что сердце биться заставляет, ранее от злости, сейчас от счастья, в любом случае — от ярких эмоций. Хосок его любимое исключение.

Голос в голове все кричит, мол, зачем это тебе, ты сам себе друг, а остальные лишь преграда к собственному величию. Звучит громко, а на деле жалко. Потому что тяжело быть одному постоянно, как бы сильно ты этого ни хотел, невозможно оставаться наедине с собой слишком долго. В какой-то момент начинаешь вместе с окружающими ненавидеть и себя, а как только человек теряет любовь к себе, его захватывает полное безумие.

Твой путь предначертан, твоя судьба красной дорогой ведет тебя к вершине успеха, избегая преград. Идти рука об руку с ангелом-хранителем есть высшая степень покоя и блаженства. И если израненную душу покинет единственное, что дарило ей устойчивость, как быстро она падет в чертоги преисподней?