Искусно вальсируя меж блестящих ножей и лицемерной сладости мира, пара сшитых душ в одеяниях отчужденного от времени спокойствия робко целовались нежными улыбками уголков губ. Болезненно прекрасные очи, сливаясь лучами тепла, плавно покоряли пределы горьких лепестков. Двое, оживая в лирическом экстазе, нерасторопно покачивались в хрустальном танце. Пальцы Куклы с нескончаемо трепетным сердцем из фарфора и вдохновенного Мастера переплетались исключительно в такт — и вечность дарила себя до дна.

Париж дразнил нас своими богатствами, позволяя резвиться на чудесных просторах. Укутывая в марте зимнею шалью, он пел с Сальваторе в дуэте. Мы, улыбаясь, внимали. Париж был с нами... но мы ушли без него.

Вина — она не в этих звёздах. Она внутри нас. (с) Уильям Шекспир.

Нужны были деньги, чтобы купить молока и хлеба. Воровать совсем не хотелось, но разве что сначала. Азарт, жажда риска и что-то ещё одолевали, затмевая здравый разум. Представление об очередном нарушении закона дурманило, разнося высококачественный адреналин по крови. Однако красть у прохожего, увлечённого явлением тленности бытия, я не собиралась. Достаточно скучно и обыденно. Поэтому-то я и сунулась в чужую квартиру, где ты застал меня.

Хмурюсь и кончиком пальца почёсываю нос. А где людей-то этих особенных берут? Не появляются же они внезапно, не сыплются с неба, аки мокрый дождик, не приезжают из-за телефонного звонка по номеру из справочника и уж тем более с телеэкранов не сходят, падая перед тобой с раскрытой настежь доброй-доброй, аки мак на пике цветения, аки дельфин на воле, душой!