Когда очередной гон Годжо проходит предсказуемо плохо, Гето решает взять всё в свои руки.

«…придумаем? — заканчивает Годжо, и есть в его голосе какой-то печальный оттенок. — Ты влюблён в ходячего мертвеца, Мегуми.» …в конце концов, кому, как ни Годжо, знать, каково это. Сильнейший шаман наблюдает за ходом параллелей двух поколений, за тем, как всё, что подобно соли в сырой кровоточащей ране, которая никогда полностью не заживёт, повторяется.

Коробка спрятана в дебрях его собственной одежды, подальше от чужого взгляда. Не все скелеты в шкафу метафорические, в конце концов. Некоторые из них вполне себе материальны и имеют форму нескольких футболок, водолазки, старого мобильника-раскладушки с дюжиной фото от силы, вороха высохших резинок для волос и брелка в виде бегемота из игрового автомата. Иногда ему интересно, появится ли у Мегуми такая же картонка в углу шкафа, когда все это закончится.

— Давай в следующей жизни родимся обычными учениками. Давай родимся нормальными. Никаких сил или чего-то еще. Давай проведем её вместе, хорошо?

Сугуру беспокоят только несколько проблем - предвзятое отношение Утахиме к родителям школьников, движение магнитных полей относительно его планов на ужин и вездесущий Сатору Годжо.

Сатору и Сугуру обустраивают квартиру.

— Что бы ни блокировало твою проклятую энергию, оно также не дает тебе произносить определенные вещи, а именно врать, — уточняет Сёко. Когда Сугуру моргает, она добавляет. — Проще говоря, твое тело заставляет тебя говорить только правду, — она пожимает плечами. — Если ты попытаешься сопротивляться, что ж. Ты знаешь, что произойдет. Сугуру продолжает пялиться на нее. — Так это правда? — медленно произносит он. — Я влюблен в Сатору?

Мегуми давно понял, что мир — это место страданий. Он разбивает, ломает и забирает, забирает, забирает. Но, возможно, даже сломанные души смогут обрести покой в объятиях любимого. Или история о том, как Мегуми попадает в параллельную вселенную, где Гето Сугуру и Годжо Сатору — его родители.

— Как долго я... — Девятнадцать дней. Сатору откладывает пресс-папье и с отвращением смотрит на свои теперь уже серые кончики пальцев. — Пыль собирается настолько быстро? Сугуру бросает взгляд на улицу, любуясь полуденным солнцем. Голова болит, швы тянут кожу. Он чувствует, как проворачивается нож в том месте, где находится сердце. — Ага.

Может, Сатору и шестиглазый. Но самого важного он никогда не умел видеть. //спойлеры к 236ой главе