Пальцы набирают знакомые числа на кодовом замке и сразу же дергают ручку. Во всей квартире темно, Ёнджун даже думает о том, что Джей спит, но потом прислушивается и улавливает звуки льющейся воды. — Так даже интереснее, — как-то небрежно снимает кроссовки с ветровкой, заходит на кухню, чтобы оставить пакет с вкусностями. Направляется к белой двери, попутно снимая клетчатую рубашку, которую бросает где-то в коридоре. — Тук-тук.

«Нелюбовь» — это безмятежное глубокое море, воды которого вечно спят и даже самый сильный шторм не способен пробудить волны. «Нелюбовь» — это не ненависть, это даже хуже. Ненавидят обычно за что-то, а не любят — просто так. И от этого никуда не деться, особенно если тот, кто тебя не любит, живёт в соседней квартире и так настойчиво стучится в сердце, но своё при этом открывать не хочет.

— Разве ты не сказал, что я самая красивая? И не хотел взаправду сыграть со мной в «Саймон сказал»? Если нет, скажи, что я неправильно поняла и помоги мне выбрать машину, — она нахмурилась, обиженная затянувшейся тишиной. — Ты правильно поняла, — Ёнджун часто моргал, пытаясь развеять эту дурманящую пелену, что застилала его разум, — а единственную машину, на которой я советовал бы тебе прокатиться, нельзя выбрать джойстиком…

Гу ХеЁн как была маленькой проблемой семнадцать лет назад, так ею и осталась. В отличие от Хеджон, макушка которой находилась на уровне моих глаз, ХеЁн едва ли доставала мне до подбородка, но вредности в ней было два метра с лишним. Она была самой вредной и несносной девчонкой в песочнице, когда мы с Хеджон ещё пытались продавать другим детишкам «пирожки» из песка за деньги из кленовых листьев, после в школе, когда нам приходилось от неё прятаться в пустых кабинетах, а затем и в университете...

Они оба приятели по несчастью — по восемьдесят часов исправительных работ. Ёнджуну за попытку купить через интернет спайс, а ей — за чересчур громкую мастурбацию в общественном туалете. Теперь будут вместе убирать улицы и развлекать больных стариков, что якобы должно направить их на путь истины.

Про записки на уроке корейской литературы, наказания и поцелуи на школьном стадионе.

Нельзя совершить преступление во благо и остаться безнаказанным. Даже когда кажется, что так правильно, что так будет лучше. Преступление всё ещё преступление и совесть никто не отменял, как и правило бумеранга.

Ничего не видишь, почти ничего не слышишь, только ощущаешь, как длинные холодные пальцы ласкают тело. Ёнджун не спешит, даже не раздевает тебя, наслаждаясь твоим возбуждением. Он дышит в район шеи, слегка касаясь губами, а ты сдерживаешь тихий стон, ведь в комнате вы не одни.