Глухой удар. Ворота закрылись, оставляя тебя на другой стороне. Моё сердце пропустило удар. Я забыл, как дышать, и кажется, мир остановился.

После смерти Ньюта Томас не может найти свое место в Тихой гавани. Он выходит во время шторма и его поражает молния, но он обнаруживает, что перенесся на год в прошлое, это его первый день в Глэйде, и он помнит ВСЕ.

Они выбрались из лабиринта, и пока их план, похоже, работает. Они понесли гораздо меньше потерь, чем раньше, теперь все, что им нужно делать, это следовать плану, а Ньют и Томас должны быть в состоянии пропустить ошибки, которые они совершили в первый раз. Но никто не может следовать плану, чтобы спасти свою жизнь, довольно много вещей идет не так, и Джэнсон оказывается гораздо более изобретательным, чем они первоначально думали.

— Ну ты глянь! — восклицает Томас так, словно Ньют ни разу не видел своих же картин. А их на полу становится всё больше и больше, и больше... — Томми, успокойся уже. — Ты почему не говорил, что рисуешь такие шедевры? — Я показывал тебе некоторые из них. — Да, но не все! — Томас перебирает все больше и больше картин, расхваливая каждую. Пейзажи, портреты.. Минуточку... — Ньют, это что, я?

– Я любил тебя. Томас зажмуривается и перекатывается на другую сторону кровати. Он втягивает воздух, надеясь, что его невнимательность заставит Ньюта уйти. — Не думаю, что я когда-либо говорил тебе. – Голос Ньюта звучит отстраненно, как будто он думает о чем-то другом. Или тот, в котором предварительная уверенность Томаса в своем здравомыслии не будет сохраняться вечно. (Лекарство от смерти. Спойлеры.)

Всё сказано в названии. Но вы видели, эти слова, это просто что-то... "Пожалуйста, Томми, пожалуйста" Ах 🥴 🥺😢 😖

С появлением новичка Ньют начинает вспоминать всякие мелочи.

-Томми, ты помнишь куда мы идём? - К звёздам.

3×3 // дерек, раненный в драке с альфами, приходит зализывать раны к стайлзу

— Цельнозерновой овес, коричневый сахар, — читает Стайлз с набитым ртом, — цельнозерновая пшеница, изюм, мед… — он смотрит на Дерека и качает головой. — Что это за дерьмо? Это не настоящая еда.

Тео ничего не объясняет. Вместо этого, после половины секунды пугающей тишины, он снова нащупывает одеяло и сползает по кровати, снова зарываясь под ткань. Лиам в замешательстве хмурит брови, пока секунду спустя не чувствует, как макушка Тео ударяется о его бедро. Растрепанные волосы Тео касаются обнаженной кожи Лиама чуть выше пояса его спортивных штанов, где его рубашка задралась. — Тео, ты должен сказать мне, что случилось. Давление головы Тео на его бедро в ответ бесконечно увеличивается.

— Я достоин смерти, а ты всего мира... — Ты и есть мой мир, придурок.

Ничего необычного, просто Лиам захотел персиков, а Тео хороший парень.

Тео пах цитрусами. Он пах цитрусами и пихтой, и когда Лиам вместо этих запахов чувствовал запах сигарет он приходил в бешенство.

Лиам наклоняется проверить, насколько всё плохо внизу, что Тео готов умереть от удушья, но видит себя. Точнее, конечно, себя, но минутой ранее, когда он спал и, по-видимому… улыбался во сне? И это было бы мило… если бы это был не Лиам и не его фото было сделано несколькими минутами ранее на телефон Тео. - Ты сфоткал спящего меня?

Пять раз, когда Тео ревнует и выгоняет людей из комнаты Лиама и один раз, когда ему это делать не приходится.

"Успокойся! Ты меня пугаешь!"

После финальной битвы Лиам ждет Тео, который обещал прийти к нему домой. Когда он наконец появляется, все, чего он хочет, — это спать, и Лиам на удивление не против.

Тео пробирается в кровать Лиама по ночам. Они начинают обниматься.

Провожая его взглядом до колледжа, Тео думает, что искренне любит в этом мире только три вещи: рисование, цветы, и совсем немного — Лиама.