«Ты ведь знаешь, что, если какая-либо интересная идея придет мне в голову, я обязательно ее воплощу...»

"Никто ведь не узнает, если я в своей жизни передерну разок".

руи облизывал пальцы и, видимо, ничего не стеснялся. брови тсукасы в вопиющем изумлении поднялись едва не до линии роста волос. первая мысль: «охуеть». тсукасу стесняли джинсы. следующей мыслью было: «как же хочется его трахнуть»

«Я люблю и буду любить тебя таким, какой ты есть. Не смотря на все твои странности и недостатки, я буду любить тебя всегда, Руи» Или о том, как Цукаса пытается помочь Руи перебороть некий комплекс.

В одном Аль-Хайтам, как ни прискорбно, прав. Лучшие должны держаться лучших — это незыблемое правило любого учебного заведения, да и всей жизни в целом. //студ!AU, в которой скрипач Кавех из-за дурацких конкурсных правил решает организовать дуэт с пианистом Аль-Хайтамом — и получает лишь одну головную боль (но только в начале)

Чжун Ли вспоминает. Он чувствует, как сила наполняет его всего: его покалывающие пальцы, его тело, его вздымающуюся грудь, его сердце и голову. Слова, что он когда-то сказал. Контракт, что он никогда не подписывал, но обязал себя исполнить несмотря ни на что — только бы иметь право больше с ним не расставаться. Ведь Барбатос хранит его каменное сердце, и Чжун Ли без него не жить.

Он — айдол, "сделавший себя сам" путем строгих диет, упражнений, бессонных ночей и постоянного совершенствования. Однако у Цукасы есть секрет — с детства он способен видеть то, что недоступно остальным. И именно из-за этого дара... кхм, проклятия, звезда встречает того, кто перевернет его жизнь с ног на голову. — Т-ты кто?! — М? Я твой менеджер сейчас, близкий друг через неделю и супруг через месяц! Я — Руи, но ты можешь звать меня мужем! — Что?! ____________ ПандемониумРуи Х АйдолЦукаса!

- Ты брал мой дневник?! - Не стоит разбрасываться своими вещами, птенчик.

И все хрупкие надежды Флинса, что он из подручных средств в аварийном режиме собирал – совершил ошибку, сорвался, и теперь, исходя из ситуации ставил одно слово на другое, словно в игре с башенками – были раздавлены. Это не было ошибкой. Это не было страхом. Это не было чем-то еще. Это было чувствами юноши. Чувствами к нему.

Иллуги любит свою работу. Правда любит. Любит возиться с оборудованием, встречать клиентов, выполнять заказы – даже нестабильный график любит и строгое начальство. Казалось бы, работать бариста в кофейне на границе с неблагополучным районом – это далеко не работа мечты, но Иллуги она нравится. Однако не в тот день, когда рядом с кофейней обнаруживается труп.

Порой феи перестают красть детей — значит, они ищут себе пару. Иллуги снимает железное кольцо, которое оберегало его от нечисти всю жизнь, и целует существо с глазами цвета расплавленного солнца, и обратной дороги ему больше нет.

Вот погасший фонарь, без которого не вернуться домой. Вот Иллуги с погасшим фонарём, без которого не вернуться домой. Вот тёмный лес, где Иллуги застрял с погасшим фонарём, без которого не вернуться домой. И, наконец, вот лежащий в отключке человек, которому очень вероятно требуется медицинская помощь полярной ночью в тёмном лесу, а рядом с ним только Иллуги с погасшим фонарём, без которого не вернуться домой. Вопрос к происходящему возникает всего один. Что делать-то теперь?

Иллуги подумывает о том, что когда-нибудь руки смогут дотянуться и до больших высот – и удастся вырваться вперед и ввысь куда-нибудь южнее Страсбурга и открыть свой ресторан. Волей судьбы упрямство лишь сталкивает его с кабинетом травматологии и бейджиком с именем Флинса – и малость сбивает с толку, меняя курс плавучих грез на несколько иной. Одно-то Иллуги знает точно: мечтать не вредно – вредно не мечтать.