— Дорогой Санта, — прошептал малыш Чимин на ушко. — На это Рождество я очень хочу...

У Чимина рядом с Юнги черное небо в звездах, тепло в душе и сладость на губах, а Юнги просто не знает, как спастись, и даже не надеется на это, когда Чимин становится его религией. Он вовсе не верующий, но на Чимина ему хочется молиться. Поклоняться ему. Боготворить.

— Я не малыш! Ненавижу! — ящер Юнги бесил Чимина. — Взаимно! Исчезни, мелочь! — Затрахал уже! — псих раздражал 24/7. — Еще не трахал! Юнги и Чимин терпеть друг друга не могут, но вынуждены проводить время вместе, даже не подозревая о том, что между ними существует что-то большее, чем простая ненависть.

Чимин мечтает о долгих разговорах, о своем человеке в жизни и Северном сиянии, но проводит все свои дни, ухаживая за Юнги. А Юнги просто хочет спокойствия, тишины и чтобы раздражающе теплая ладонь мальчишки раз за разом не касалась его так нежно... Будто он еще жив.

Однажды двенадцатилетний альфа Чимин по-детски влюбляется в своего семнадцатилетнего красивого соседа Юнги и каждый день после школы приносит ему букет ромашек, с большим трудом нарванных в поле, а Мин считает забавным и милым такое внимание от ребенка.

— Твоя свадьба с Чонгуком через две недели. Его родители настаивают на том, чтобы на церемонии ты исполнил песню собственного сочинения, — сообщил отец, словно читал вслух обычный отчет о продажах. — Но я не хочу за него замуж, — всхлипнул омега. — Почему я не могу сам решить, за кого выходить замуж? Мне не нравится Чонгук! — Мы это уже обсуждали, Чимин! Ты будешь делать то, что я говорю. Мой приказ не обсуждается!

Взгляд, что заставлял сразу же почувствовать себя бессильным, безвольным. Его глаза, словно ликер, пьянящие, обескураживающие маленького запуганного омегу, парализующие, невольно заставили искать помощи практически незнакомого, чужого альфы...

Юнги никогда не был плохим человеком, никогда не делал людям зла, хоть и ненавидел большинство из них, но сегодня действительно совершил страшное – похитил человека.

— Юнги, сынок! Не умирай! Они нашли донора! Потерпи немного! Все будет хорошо! Омега, спасший Юнги жизнь, оставил в палате маленький браслетик — на синей ниточке висели три золотые звездочки. Этот браслет, шрам на память и спасенная жизнь — все было напоминанием о человеке, который так неожиданно появился в его жизни и также быстро исчез. С тех самых пор Юнги хранит этот браслет и мечтает встретить своего спасителя.

Научи меня, хён...

— Найди омегу, который родит мне ребенка! Здорового, способного родить мне альфу, только альфу, — решил для себя Юнги. Если уж и задумываться о наследнике, то это определенно должен быть альфа — крепкий, бойкий, с характером. — Я нашел омегу, — радостно сообщил секретарь. — Сказал, что деньги очень нужны. Он ждет в приемной. Позвать его? — директор кивнул. Его ждет долгий разговор. — А еще он невинный...

— Мин Юнги, — обращается Пак. Названный вопросительно выгибает бровь, демонстрируя всё своё внимание. — Твоё лицо, конечно, красиво, — мужчина снисходительно хмыкает, глядя на Пака внимательным, изучающим взглядом. Чимин делает нервный вдох. — Но с моей задницей на нём оно было бы намного красивее, ты так не думаешь?

Просто представьте, что одним теплым летним утром вы просыпаетесь, сладко потягиваетесь, во рту у вас помойка от вчерашний попойки, справа незнакомое мужское тело, а на безымянном пальце левой руки обручальное кольцо. Представили? А теперь орем что есть мочи, потому что вы Пак Чимин. И вы — натурал.

Юнги считает, что омегам в этом плане повезло больше: любой альфа с радостью лишит симпатичного омежку девственности. Но что делать, если девственником окажется сам альфа? Найдётся ли омега, который будет готов помочь решить Юнги эту проблему?

Хочешь узнать, что у меня под юбкой?

А Чимин действительно глупый, раз всё это с собой творить разрешает какому-то там пацану, хоть и очень красивому, но факт остается фактом: у Юнги между ног член, а не вагина, и целоваться на перерывах под лестницей Чимин с ним точно не должен.

Их семейная жизнь началась спонтанно, без предупреждения. Юнги поставили перед фактом и на следующий день женили, а Чимин долго боялся подпускать к себе незнакомого альфу, которому его буквально продали.

— Тебе нравится? — он вновь издал звук, напоминающий кошачье мяуканье, и Юнги на это только улыбнулся. — Я готов кончить, котенок, — Юнги скользнул рукой под край брюк, в открытую лаская себя.

Когда вся семья в сборе и наступает атмосфера праздника, приходит чудо, что нарисует улыбку даже на самом грозном лице. Au, в котором Чимин тихо любит Юнги и своего сына, получая взамен тоже самое.

- Тогда был тяжелый период, - бесцветным голосом говорит Чимин, – и на работе. Да и у нас во взаимоотношениях, - он вздыхает и предстает всем настолько измученным, таким, каким обычно выглядят люди, которые потеряли как цель, так и ориентир в этой жизни. Пальцы мужчины задевают тонкую оправу очков, и, снимая их, он трет переносицу. После поднимает взгляд. – тоже. И он, как всегда, говорил не грустить. Но в этот раз я решил, что больше так продолжаться не может.