Только гений профайлинга Мо Жань мог принять подполковника Чу Ваньнина за ночную бабочку.

— Хотел бы я встречаться с этим придурком, чтобы потом его бросить. Брови Се Ляня почти сошлись на переносице: — Ты хотел бы с ним встречаться? — Чтобы я мог его бросить, — Фэн Синь не понимает, что тут непонятного. ИЛИ У Му Цина исключительно плохой день. Фэн Синь волнуется гораздо больше, чем ожидал.

Се Лянь с Хуа Чэном решают воспользоваться «услугами» демона, пожирающего воспоминания, чтобы додать Умину немного любви.

Чу Ваньнин — адвокат. Ему предстоит заниматься разводом Сун Цютун и Мо Вэйюя, и на этом процессе он представляет интересы жены, а не мужа. Но Мо Вэйюй намерен перетянуть его на свою сторону.

🎈 Финал 🎈Мо Жаня постоянно заваливает сверхурочной работой его горячий, но недостижимый начальник, и только еженедельные вебкам-стримы прекрасного, но молчаливого Бэйдоу89 немного помогают снять напряжение. «Миллион предприимчивых твинков на 4к камеры засовывали в себя 25-сантиметровые дилдо, а член Мо Жаня влюбился в какого-то зануду, который не то дрочил, не то пытался выжать последние капли из бутылки кетчупа. Но что поделать, с членом не поспоришь!» © Поддержите начинающую переводчицу!

Во время апокалипсиса Мо Жань встречает комиссара Чу Ваньнина и хочет сделать его своим. Дело осложняется тем, что Чу Ваньнин прибыл из будущего и должен организовать эвакуацию, построить новое общество и родить генерала от любимого мужчины. И, как видите, эвакуацию он уже организовал.

Год тигра вышел дерьмовым. Мо Жань стреляет из магического лука на церемонии наказания, чтобы тигру жизнь медом не казалась. После выстрела начинает твориться какая-то чертовщина, а все ниточки ведут к бывшему учителю и первой любви Мо Жаня.

Сюэ Чжэнъюн пригласил друга пожить в своей семье: у Чу Ваньнина лимфома, и между курсами терапии за ним нужно присматривать. Мо Жань считает себя извращенцем, которого привлекают больные люди, а Чу Ваньнин снова строит планы на будущее.

Сюэ Мэн подобрал белоснежного красавчика Бэйдоу и умотал в экспедицию, поручив Мо Жаню присматривать за котом. Однажды Мо Жань просыпается среди ночи и обнаруживает в постели вместо кота мужчину своей мечты.

Это случается лишь раз. Оба соглашаются, что больше подобного не произойдет. Это случается снова. И снова. И снова.

Перед его лицом появляются чёрные хоккейные коньки, и, когда Му Цин поднимает взгляд, он замечает протянутую руку, за которую и хватается, с трудом садясь на ушибленные колени, прежде чем осторожно подняться. — Что, — шипит он, наклоняясь, чтобы отряхнуть леггинсы, — блять, с тобой не так? Тебя ударили по башке? Или ты просто тупой? (Му Цин готовится к соревнованиям по фигурному катанию. Фэн Синь играет в местной хоккейной команде и постоянно путается у него под ногами.)

С губ Се Ляня срывается стон отчаяния, но ветер глушит и его: «Простите, не будете ли вы против, если я зайду минут на пятнадцать? Я не из здешних мест и не ожидал метель. Мне неудобно вас беспокоить, но…» «Пойдем, — улыбается незнакомец, — давай согреем тебя.»

Невинный принц заключает опасную сделку и охотно платит по долгам.

Му Цин кусал так, чтобы наверняка. По правилам. Прямо туда, куда Се Ляня укусил бы его тайан. Вгрызался, не жалея силы, смыкая челюсть так, что в какой-то момент Се Ляню всерьёз показалось, что тот просто напросто решил перегрызть его горло.

Перед тем как уйти, Му Цин планировал завершить все дела. Но знакомство с одним придурком в игре испортило все планы.

"Не делись со мной своим сердцем, я его съем, не разрезав, ни ложки, ни вилки мне не нужны, ты на развилке: я или нормальная жизнь!" У Му Цина большие проблемы, и работа на Фэн Синя оказывается его спасением.

Кажется, здесь и сейчас он может получить все, что так желанно, только руку протяни. И Му Цин, впервые за все эти сотни лет настолько открытый, такой родной и безгранично любимый со своей нежностью, силой, уязвимостью и стойкостью, искренностью и гордостью… Фэн Синь так невыносимо сильно хочет вдохнуть его подобно воздуху, заполнить им свои грудь, вены, разум, все свое существо. Он так безумно хочет… — Я так хочу, чтобы мы поженились, — выдыхает он шепотом, словно в бреду.

АУ, где А-Юань — самый большой поклонник профессионального футболиста Лань Ванцзи, а сидящий с ним Вэй Усянь не хочет ничего, кроме как забыть, как он был фотографом школьной футбольной команды, как он кричал капитану с трибун, чтобы тот оглянулся на него.

— Извини, я... э-э... день стирки настал быстрее, чем я предполагал. Я видел эту рубашку, оставленную в стиральной машине несколько дней назад, и… — он щурится, смотря на Лань Чжаня сквозь темные ресницы, которые тот, возможно, хочет поцеловать, и дарит ему нехарактерно нерешительную улыбку. — Ты не против? "Я против того, что мы еще не женаты", — думает Лань Чжань.

— Ханьгуан-цзюнь, — повторяет Вэй Усянь. Сердце сжимает. Он хочет… но он правда собирался справиться с этими кошмарами до того, как они вновь встретятся, чтобы не обнаружить, что вновь полагается на близость Лань Ванцзи. Он не должен возвращаться сейчас. Но он так устал, и его сила воли рассыпается. — Да, — говорит он. — Хорошо. Заберите меня с собой в Гусу.