Он трогает. Его руки тёплые, это я понимаю. Он нежно шепчет на ухо, кажется, боится сломать. Вероятно. Не понимаю, зачем, но он прижимает меня к груди, приятно, это я чувствую.

Андерсон пил, беспробудно, не просыхая уже неделю. Он уходил, напивался, возвращался и сразу ложился спать лишь по одной причине — в его доме поселился маленький, надоедливый андроид.

Если бы Андерсону ещё несколько месяцев назад сказали, что влажные сны накроют его сильнее, чем в пятнадцать, он бы рассмеялся говорившему в лицо.

Прошло довольно много времени с Восстания андроидов. Хэнк много работает, Коннор много размышляет... и много курит.

— И что ты тут встал? Последние микросхемы решил отморозить? — проговорил Хэнк, подходя впритык, — Скоро так в сугроб превратишься. Андерсон мягко кладет руку на макушку андроида. Бережно смахивает налетевший снег с темно-коричневых волос, растрепывая их, аккуратно уложенных. Касается пальцами лица, убирая белые хлопья с него. Оставляет ладонь на щеке, всматриваясь в карие глаза.

Исчезли. Просто испарились. И казалось все не так страшно , особенно для Хэнка, если бы это был только Иерихон. Но вместе с ними исчез и Коннор.

Многим андроидам без труда получилось принять свою свободу, большенство к ней и стремилось с самого начала девиации, но многие ведь не все. К такому типу андроидов относился и Коннор, не понимая своей природы и свободы, он поменялся местами с Хэнком, шатаясь, шагая на прутьях между жизнью и смертью.

(Сборник драбблов по #Honnor)

Алгоритмы Коннора давали по тысяче сбоев в секунду. Как то, что началось с обычного, даже не личного, вопроса, могло обернуться так?